Суббота, 18 11 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

12 ноября в Москве простились с Михаилом Задорновым. Прощай, дядь Миша...

  • Понедельник, 13 ноября 2017 00:08

Не стало Михаила Николаевича Задорнова. Бывает, информационные агентства передают непроверенные сообщения о смерти звёзд. Поэтому, затаив дыхание, я ждал опровержения, гневной отповеди «жёлтой прессе», падкой до фейковых сенсаций, но ничего подобного не произошло. 12 ноября в Москве состоялась церемония прощания, похоронен писатель будет в Латвии, рядом с родителями.

 

Прощание с писателем. Фото с ресурса apostrophe.ua


История ещё рассудит, займёт ли творческое наследие Задорнова почётное место наравне с книгами Михаила Зощенко, дуэта Ильи Ильфа и Евгения Петрова, либо какое-то другое. Но для родившихся в СССР, переживших в сознательном возрасте развал державы и становление новых государств Задорнов, стал одним из символов эпохи перемен.
В СССР его выступления изначально были «на грани фола», особенно остро они воспринимались в последние годы агонии системы. «Я не понимаю, почему перестройку доверили людям, которые довели страну до перестройки…»
Вечером 18 августа 1991 года, накануне переворота в Москве, транслировалась телепередача с Задорновым, на редкость пессимистическая, выворачивающая напоказ язвы формально ещё социалистического и вроде бы единого Союза. Утром 19 августа на тех же телеэкранах появились лица трёх «витязей» ГКЧП, вещавших, в принципе, о том же, что и сатирик – дальше так жить нельзя. Вот только средства исправить положение они выбрали негодные. Я уверен, что тысячи, десятки и сотни тысяч человек, вышедших на демонстрации против ГКЧП 19-21 августа, во многом вдохновлялись популярными тогда «задоринками» – они были больше на слуху, чем решения очередного «судьбоносного» съезда КПСС.
Крах социализма и построение капитализма кратковременно породили иллюзию: сейчас в России и на всём постсоветском пространстве быстренько поднимется уровень жизни, всё будет хорошо. Экономические реалии оказались иными, а Задорнов рушил мечту с другой стороны, показывая, что за рубежом не так сладко. И делал это с таким искромётным юмором!
Я лояльно отношусь к США и американцам, отдаю должное их умению трудиться, ставить перед собой цели и достигать их. Но при упоминании Америки у меня помимо воли в голове звучит задорновское «они тупые!», и лицо непроизвольно растягивается в улыбке.

 

Фото с ресурса i.ytimg.com


На выступлении Задорнова вживую удалось побывать всего раз, лет двадцать назад. Шутки были все уже слышанные по телепередачам, но и я сам, и остальная публика хохотали до слёз. Сатирик великолепно управлял настроением зала. Когда смех доходил до фортиссимо, он делал паузу, говорил серьёзные вещи, они воспринимались с большим уважением и пониманием, чем произнесённые в торжественной обстановке с высоких трибун. 
Задорнов учил смотреть на мир с иронией. Через несколько дней после его концерта я, остановившись на перекрёстке у Немиги, увидел через стекло дверцы вывеску «Студия уюта нора». Уютная норка?! Какой необычный креатив! 
Позже, гуляя пешком, обратил внимание на крохотный знак ударения, имелось в виду «Студия уюта Но́ра». Думаю, это имя собственное – Но́ра, имеющее отношение к владельцам, только краски на штришок ударения пожалели и не подумали, как будет смотреться из транспорта. Но я уже глядел на окружающее по-задорновски…
И на живом выступлении, и в телепередачах Задорнов поражал тем, что запросто удерживал аудиторию одним только авторским монологом. Если кого и приглашал на сцену минут на пятнадцать, то, наверно, чтобы дать шанс проявить себя молодым дарованиям. Именно Задорнов так вывел Максима Галкина.

 

Фото с ресурса i.ytimg.com


У него вышли десятки книг, многие начальным тиражом от 40 до 100 тыс. экз. Как правило, там содержались тексты, «обкатанные» на концертах, но книги всё равно раскупались, читались и перечитывались.
Он так умел общаться со зрителем и читателем, что становился своим, вхожим с экрана в любой дом, в любую семью. Недаром, по его словам, во многих письмах и записках сатирика именовали не «Михаил Николаевич», а запросто – дядь Миша.
Сейчас это искусство почти утрачено. Удержать аудиторию на протяжении двух часов крайне сложно. На современном жаргоне жанр юмористического сольного выступления именуется стендапом, но стендаперы, как правило, держатся на сцене всего несколько минут, на большее не хватает ни шуток, ни харизмы. Задорнова очень долго не отпускали, пока он не уходил из зала, затянув выступление на десятки минут после обычного расчётного времени, уходил под рёв оваций…
Ему нельзя сказать на прощанье «До свиданья, наш ласковый Миша» как олимпийскому талисману. Ласковым сатирик не был до конца жизни, обличал пороки, вызывая на себя шквал нападок. Но запомнился не только критикой. Он внёс неоценимый вклад в рост самосознания русского человека, в национальную гордость. Пусть его лингвистические изыскания относительно происхождения слов, содержащих слог «ра», вытекающий из имени славянского бога солнца, вызывают улыбку, Задорнов заставил миллионы людей прислушаться к мелодике языка, искать скрытый смысл в сказанном…
Писатели уходят, остаются их книги. В случае с Задорновым – ещё многочисленные видеозаписи его выступлений. Они всегда с нами.
А в нашей семье остались старые путевые заметки из Египта по задорновским местам. С посетителями «Созвучия» делюсь выдержкой из них.

Признаюсь: я – раб телевизора. Иначе не могу объяснить аргументы, которыми убедил себя и супругу подняться на гору Св. Моисея. Уж больно вкусно Михаил Николаевич по ящику о том месте рассказывал.
В 2009 году Египет не сотрясали революции, а февраль на Красном море был как всегда тёплый и чуть ветреный. Однажды автобус из Шарм-аль-Шейха выпустил нас в нежную тропическую ночь, напрочь развеявшую страхи о жутком холоде на горе.
Гид из типичного племени зарабатывающих на туристах аборигенов нахваливал абсолютно надёжных продавцов местных сувениров и не утруждался описанием предстоящего восхождения. Поэтому главным спутником для нас стал рижский юморист.
Цитирую классика. "Дорога, точнее, тропа, осталась нетронутой со времен самого Моисея... До вершины более двух тысяч метров. Но это если на вертолете. А если пешком, петляя, - километров одиннадцать. Где идти, где карабкаться, где почти ползти... Кто не уверен в своих силах, может нанять верблюда. Правда, верблюд пройдет только первые километров пять, а дальше начнется такое, что не только верблюд, но и сам черт себе ноги переломает". (М.Задорнов. Египет)
Как и многое другое, Михал Николаич сильно преувеличил. Конечно, нагрузка на нетренированный организм экстремальная, и мои фотоснимки дотащившихся доверху паломников очень сильно напоминают хронику с пленными немцами – столько же счастья на лицах. С расстоянием он тоже приврал. Одиннадцать километров получается не в одну, а в обе стороны, не так уж и много.
Темнота, крутые участки и камни - не самые страшные препятствия. Верблюды хуже. Сотни этих фрегатов пустыни, затянутые в горы предприимчивыми арабами, перегораживают тропу. Слова "верблуд хочешь?" слышны чаще, чем собственное сиплое дыхание. Энергичные арабы постоянно ходят с ними вверх-вниз, разыскивая места наилучшего клева туристов, а верблюды производят дефекацию. Поэтому на горе, пардон, пахнет. И запросто поскользнуться, катышки в темноте похожи на мелкие камни.
Ехидно подчеркну, что из сотен копытных востребованы единицы. Смысл подъема - испытание плоти. Поэтому Задорнов не получил отпущение грехов, поднявшись к вершине на горбатом. Скорее Господь отпустил грехи его верблуду.
Второе зло в пути наверх - бесчисленные арабские кафешки, натыканные через каждые шестьсот-восемьсот метров. В каждом из них гид останавливается и призывает отдохнуть и потрескать кофе-колу-сникерс, цены на которые с подъемом взлетают быстрее, чем высота над уровнем моря. Только начинает уставшее от жизни тело входить в ритм подъема, как араб командует привал. Короче, после объявления третьего пит-стопа на расстоянии менее двух километров от подножия мы с женой продолжили марш вдвоём. Арабы догнали, зашумели, что нельзя отрываться от группы, мы сделали вид, что не понимаем и пошли дальше.
Тропа много раз разветвлялась. И тут помогли верблюжьи шарики. Куда они, туда и мы. Как желтая дорога к дворцу Гудвина.
До лестницы шли медленно, без проблем и без остановок. Тропа то уже, то шире, все больше камней, постоянный контроль над тем, куда становится нога. Часть камней шатается и даже осыпается. Все больше становилось попутчиков, часть людей отставала от своих групп, другая часть, озверевшая от посиделок в "супермаркетах", уходила вперед.
Наконец, очередная кафешка, возле нее ряды камней, напоминающие амфитеатр, и громкая ругань пассажира верблюда с арабом, который умолчал, что последний этап для верблуда не проходной. Оттуда начинается лестница. Она представляет собой последовательно уложенные каменные глыбы. Очень неровные, некоторые качаются под ногой. Говорят, что там семьсот с чем-то ступеней. Если сравнивать со стандартным панельным домом, это пеший подъем на тридцать шестой этаж. Настоящее испытание настойчивости и физической формы.

 

Восхождение на гору Св.Моисея. Из личного архива автора


В последнюю кафешку мы ввалились уже безо всякого зазывания. Я тяжело рухнул на скамью. Моя дражайшая половина перенесла подъём лучше, но тоже взмокла и вымоталась. Наш гид больше часа рассказывал в автобусе о том, что и по какой цене покупать на горе, но ни слова не сказал о самой простой вещи: теплую одежду надо брать с собой, а одевать ее только перед верхушкой. Мороз в три-пять градусов - чепуха, он ощутим лишь в сравнении с тропиками у подножья.
Попивая окрашенную в коричневый цвет бурду, налитую в уставший и много раз слегка ополоснутый разовый стаканчик, мы радовались, что через три часа нам отпустят грехи. В пять утра одолели последние несколько десятков валунов, отделяющих кафе от вершины. За 20 фунтов прихватили на прокат, как бы сказать помягче, не очень свежее одеяло.
Мемориальной доски или хотя бы надписи "здесь был Задорнов" я не увидел. Вообще, вершина выглядела совсем иначе, нежели он описал.
Цитирую. "От фонариков, звезд и кое-где светильников над всё теми же арабскими сувенирными лавками с бусами вершина казалась освещенной, правда, скуповато ... Жизнь кипела, а значит, арабы торговали. Они даже здесь открыли свои лавки. Не лень им было ради своей копеечной прибыли забраться в такую высь".
Дядь Миша! Арабы услышали вашу критику! И исправились! Вся торговля осталась чуть ниже, и на вершине коченели одни туристы. Лишь пару раз арабы предлагали термосы и одеяла.
"Однако было очень холодно. Минус три-четыре градуса... Видимо, именно на этом месте Моисей и проходил курсы повышения квалификации". (М.Задорнов. Египет).
До восхода мы фотографировались, болтали с окружающими на всех доступных языках, благо не менее половины были русские, а остальные знали английский.
"Солнце выбиралось из-за горизонта легко, по-спортивному. Оно было удивительно огромное. Мне казалось, что я смотрю на него через увеличительное стекло. Совсем рядом, перед глазами, ближе, чем на ладони". (М.Задорнов. Египет).
Небо было в легких облаках, и солнце выскользнуло из дымки. Говорят, когда оно встаёт из-за чёткой линии гор, еще красивее. В течение нескольких секунд туман, заполняющий пространство от обращенного к востоку обрыва до следующих гор, начал светиться. Просто море света, куда не кинь взгляд…

 

Восход. Вид с горы Св.Моисея. Из личного архива автора

 

Пусть там, где вы сейчас, Михаил Николаевич, над вами всегда будет море света.


Анатолий Матвиенко

Фото в заголовке с сайта dni.ru

Прочитано 278 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии