Вторник, 19 01 2021
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Поэзия «Нёмана». Анатолий Вертинский. Высокое небо идеала. Стихи

  • Четверг, 17 декабря 2020 09:23

Вертинский Анатолий Ильич родился в 1931 г. в д. Демешково Лепельского района Витебской области. Окончил отделение журналистики Белорусского государственного университета. Работал в редакциях районных газет, газеты «Літаратура і мастацтва», редактором издательства «Беларусь». В 1967-1982 гг. — литконсультант, ответственный секретарь правления СП БССР. В составе делегации БССР в 1977 г. участвовал в работе ХХХІІ сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В 1986—1990 гг. — главный редактор газеты «Літаратура і мастацтва». В 1990—1995 гг. — депутат Верховного Совета Беларуси, заместитель председателя Постоянной комиссии по вопросам гласности, средств массовой информации и прав человека, член Конституционной комиссии ВС БССР. Поэт, драматург, публицист, критик, переводчик. Автор книг стихов, поэм, эссе «Тры цішыні», «Чалавечы знак», «Выбранае», «З’яўленне», «Час першых зорак», «Ветрана», «Святло зямное», «Тым часам» и др., сборников литературной критики и публицистики «Высокае неба ідэала», «Нью-Йоркская сірэна», сборника пьес «Дзякуй, вялікі дзякуй». Лауреат Государственной премии БССР (1988), премии «Залаты апостраф» (2010). Живет в Минске.    

 

Пришла взволнованность порыва…

 

Пришла взволнованность порыва,

пришла доверчивость тепла…

Любви возможность опалила,

возможность счастья обожгла.

И наши губы ощущали,

как поцелуй судьбы — ожог,

когда мы поздно засыпали

и гас лесной наш огонек.

А сны, как волны, наплывали,

нас уносили — сон за сном.

Во сне, счастливые, летали…

Но день таился за окном.

Стучал по стеклам осторожно,

рассветом утренним синел.

И просыпались мы тревожно:

«Все было наяву? Во сне?

Все было истинно иль ложно?»

Нам это не понять пока…

И вспоминалась вдруг строка:

«А счастье было так возможно!»

 

Женская гордость

 

Есть звон ручья, есть синь небес,

есть тайна вершины горной.

И есть еще одно из чудес,

это — женская гордость.

Она — не причуда и не каприз,

не дьявольская забава.

Взглянуть отстраненно сверху вниз —

святое женское право.

Есть что-то в ней от звезд и от гор.

Но все ж нам поведает много

и взгляд ее, и ее укор —

основа чувства земного.

Есть ветра бег, есть в любви успех,

смех, грубый в своей природности…

Самый большой мужской наш грех —

грех против женской гордости.

 

Мною забыто немало…

 

Мною забыто немало

Своих и услышанных слов,

Слова же, что ты сказала,

Мне слышатся вновь и вновь:

«Как бы тебя я любила,

как бы тебя берегла!

Я б для тебя забыла

все, чем прежде жила!

Как бы нежно звучала

моя к тебе любовь!

И как бы я молчала,

когда б не хотел ты слов!

Как бы тебя ожидала!

Как бы искала во сне!

Как бы тебя я встречала,

если б ты шел ко мне!

Голос твой распознала,

Услышала за версту…

А после делить с тобой стала

и осень твою, и весну.

Любовь мою трудно измерить,

Ее невозможно забыть…

Попробуй в меня поверить!

Попробуй меня любить!

 

О месте в жизни, как дети…

 

О месте в жизни, как дети,

Гадали с тобой вдвоем…

Но место мое на свете —

Лишь только в сердце твоем.

 

 

Высокое небо идеала!

 

Высокое небо идеала!

Моя душа, она столько проспала,

она б и сейчас дремала, наверное,

если бы не увидела тебя сверху,

если бы сверху не воссияло —

высокое небо идеала!

Когда однажды тебя открыл я,

увидел себя с твоей высоты, —

в душе как будто выросли крылья,

и крылья эти дало мне ты!

Ты новым смыслом мой день наполняло,

высокое небо идеала!

Ты дало мне к новым далям стремление,

с ветром странствий, с дымом костров.

И, как любовь вызывает волнение,

так волновало ты мою кровь.

Ты волновало и призывало,

высокое небо идеала.

Жалел —

улыбку мне возвращало.

Зверел —

ты мудрость мне возвращало.

Болел —

ты силы мне возвращало.

Старел —

ты свежесть мне возвращало, —

высокое небо идеала!

Ты волновало и призывало.

Порой казалось целью такой,

до которой подать рукой, —

высокое небо идеала.

Руки протягивал я к тебе,

так их протягивают в мольбе,

но видно, этого было мало,

высокое небо идеала.

Что ж, недлинной, видно, рукой

природа меня наделила…

Зачем же надежды вселило,

чтоб я потерял покой?!

Но вновь меня поднимало

высокое небо идеала.

Вновь поднимало, вело,

вновь волновало и бунтовало,

в полете свое подставляло крыло,

всему низкому назло, —

высокое небо идеала.

К жертвам, к потерям ты призывало.

Ну, а когда я падал в борьбе,

я всякий раз вспоминал о тебе,

яркой звездой надо мной ты сияло,

высокое небо идеала.

 

Послушаем и другую сторону

 

Когда представитель зеленхоза

оценивает работу садовника

и говорит, как хорошо

подстрижены газоны

и как отлично смотрится

обрубленный кустарник,

когда он вместе с садовником

высказывает в связи с этим

глубокое удовлетворение, —

то остается без внимания

еще один голос,

остается невыслушанной

еще одна сторона:

это — сама трава,

это сам кустарник.

Может, нужно было поинтересоваться,

как ощущают и они себя тоже,

и могут ли они в свою очередь

высказать такое же удовлетворение.

Когда нам подносят рыбное блюдо

и мы начинаем его хвалить,

начинаем говорить,

какая она, рыба, свежая,

какая она сладкая,

как мало в ней костей

и как много, видно, фосфора, —

когда мы, словом,

начинаем признаваться

жареной рыбе в том,

что она нам нравится, —

то остается все же

невыясненным еще один вопрос:

а нравимся ли мы рыбе?

 

 

Перевод с белорусского Геннадия Авласенко 

Печатается в журнале «Нёман» №11, 2020.

Прочитано 290 раз