Суббота, 21 10 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Сергей Сас (Казахстан). Однажды темной-темной ночью…

  • Среда, 09 августа 2017 11:27
Сказка не так проста, как кажется на первый взгляд. Все, что с ней связано, может иметь самые неожиданные последствия.

Если не знать историю литературных жанров, то пассаж писателя Лили Калаус («Взрослым тоже нужны сказки», «Литер», № 112 от 22 июля 2017 года) о том, что сказки полезно читать не только детям, может показаться сомнительным. Однако были времена, когда с изящной словесностью они не имели ничего общего, а их воспитательные свойства для малышей не принимались всерьез.

В XVII веке повальное увлечение сказками возникло внезапно. Профукав Францию на полях сражений, Людовик XIV не изменил своей традиции – транжирить. В Версале все было дорого, добротно и обильно. Шумно, сытно и пьяно. Чтобы прикрыть пышными декорациями фасад обескровленной страны с пустой казной, нужен был вечный праздник с фонтанами, фейерверками и феериями, создававшими видимость мирового первенства короля-солнца, и речистыми сказителями, подменявшими реальность волшебным миром фей, привидений и рыцарей. Этими причудами руководили вельможи, и среди них – жена госсоветника Лекамю де Мельсон. С ней соперничала мадемуазель де ла Форс, Мари-Катрин д’Онуа и Анриетта-Жюли де Мюр.

Атмосфера надуманных образов витала в светских салонах, формируя особый культурный слой, в коем устные небылицы составили непременное условие общения. В игру включились принцы крови, первые лица государства и сошка помельче. В кулуарах герцогини дю Мэн блистал Вольтер, у мадам де Севинье царила мадемуазель де Монпансье, актриса Жанна дю Френ открыла «Нескромную академию, или Общество края скамьи». Чтобы принять участие в бестолковой говорильне, новый гость пристраивался на лавку и нес какую-нибудь заумную пургу. Эстафету приняли знаменитые писатели, поэты и философы: Руссо и Дидро, д’Аламбер и Ларошфуко. Впрягся даже русский посол князь Голицын – с важным видом потчевал собрание разнообразной брехней, и тем расплачивался за обед.

Пока еще никто не предполагал, что забавный Версаль впал в детство на целый век.

Как только сказки начали печатать, болтовню из салонов словно выдуло. Никто уже не бравировал надуманной чепухой и не гонялся по анфиладам Версаля с сачком за воображаемыми бабочками. Сановный ряд набрался здравомыслия. Пустословие пресекли, будто никто не замечал ранее, что в надуманных побасенках нет зерна истины, да и сотканы они из фантазийных мотивов, надерганных на ниве «убогой» народной культуры.

И тут произошло невероятное: авторы книжек выкатили веский аргумент – их творения принесут несомненную пользу при воспитании милых крошек.

Прошло несколько десятилетий, прежде чем сказки застолбили место серьезного литературного жанра письменной традиции. Но главное осталось под вопросом – для кого именно они предназначались?

Ну что хорошего и вечного мог написать человек, всю жизнь сторонившийся женщин, собак и незнакомцев; страшившийся потерять паспорт, сойти с ума или утонуть; возивший с собой веревку, чтобы при пожаре выбраться из окна; не желая быть отравленным, отказавшийся от коробки конфет, подаренной детьми?! А ведь это все об Андерсене!

Уж чего он не боялся, так это травмировать психику мрачными финалами своих сочинений. Но для начала несколько слов о плодовитом английском писателе Беллоке, соперничавшем в трудолюбии с Уэллсом, Шоу и Честертоном. «Нравоучительные сказки» и шутливые стихи для детишек Хилэр Беллок адресовал взрослым. В самом деле они были странными, достаточно взглянуть на названия: «Про девочку Анну, которая для забавы хлопала дверью и погибла», о «Матильде, которая говорила неправду и была сожжена».

Помните детство: «Темной-темной ночью…»

Да, припугнуть юного читателя было не только в крови у Андерсена.

В автобиографии он сокрушался: «Я хотел быть ведущим романистом Дании, а стал первым сказочником планеты». Однажды ему, смертельно больному, показали проект памятника к 70-летию: старец в окружении малышей. Не собираясь входить в историю детским писателем, раздосадованный Ганс Христиан обронил парадоксальную фразу, о которой можно только пожалеть: «Дети никогда не висли у меня на плечах. Да и вообще, я сочинял исключительно для родителей, но так получалось, что нравилось всем».

Андерсен лукавил. В первый том «Сказок, рассказанных для детей», вошли «Русалочка» и «Огниво», «Принцесса на горошине» и «Новое платье короля».

Критики шерстили его в прессе: дескать, произведения слишком легковесны для взрослых и недостаточно назидательны для неокрепших сердец.

Впрочем, чародей не был женат, не имел наследников, и никто на свете не мог бы подтвердить, что он любил детвору! И все же попросил композитора Хартмана, сочинявшего марш к его похоронам, подогнать ритм под детский шаг. Неужели не хотел «и потом» отпускать своих читателей, склоняясь к мысли, что вместе весело шагать по просторам?..

Скульптор Аугуст Собю предложил вторую версию памятника, и юбиляр одобрил ее: бронзовая фигура на фоне розового замка Розенборг с простертой правой рукой.

Шотландский писатель и поэт Джордж Мак-Дональд, один из родоначальников жанра фэнтези, по сути, стал первым автором, нацеленным на «сказки для взрослых» в виде полноценных романов, с соблюдением всех законов серьезной литературы.

У Генри Лиддела, декана оксфордского колледжа, было семеро детей. В начале 1856 года преподаватель математики Чарльз Доджсон во время лодочной прогулки рассказал им сказку, героиней которой была простая девочка. Согласно дневникам Доджсона, он показал рукопись «Алисы в Стране чудес» Мак-Дональду и получил совет: немедленно идти в издательство.

Во внешности Доджсона, взявшего псевдоним Льюис Кэрролл, было что-то странное: легкая асимметрия лица – один глаз несколько выше другого, уголки рта развернуты в разные стороны. Говорили, будто он левша, усилием воли принуждавший себя писать правой. Он был глух на одно ухо и сильно заикался.

Преподавателя математики, издававшего труды по геометрии, к написанию «Алисы» подвигли беспечные фантазии. До сих пор библиографы Кэрролла спорят: кто он – автор детских сказок, посредственный математик или логик-самоучка, не разобравшийся в традиционных теориях и оцененных профессионалами как некий курьез?

В самом деле, сегодня «детские» истории об Алисе охотно цитируют в своих работах ученые разных специальностей. Более того, крупнейший авторитет Бертран Рассел видел в «Алисе» обилие тонких логических и философских вопросов, кои с полным основанием могут отнести книгу к категории «Только для взрослых». А как иначе: «изящные безделушки» на протяжении почти столетия таинственным образом не поддаются усилиям переводчиков, и трудности носят не только языковой характер.

Творческое наследие Джорджа Мак-Дональда развил лорд Дансени, оказавший колоссальное влияние на основателей современной фэнтези, а Джон Толкиен со своим Средиземьем окончательно свернул научной фантастике шею и задвинул еще недавно столь популярное и полезное для юного ума чтиво в затхлый угол литературного чулана.

Из мрачных щелей вымышленного мира полезли маги, орки, гоблины, тролли и прочая нечисть, пытавшаяся истребить людей. Популярность книг была столь высока, что сам автор отказался в это верить. Интересно, как бы он отреагировал на то, что со временем на Западе предложат заменить уроки реальной истории изучением эпохи, сконструированной в романе «Властелин колец»? Случись такое, особенно не повезет Чарлзу Дарвину с его теорией эволюции. Ученому и без того суют палки в колеса, а тут – нож в спину от литератора, не помышлявшего разрушить его концепцию развития мира или противопоставить собственный в качестве альтернативного.

А ведь Джон всего лишь погулять вышел.

Да, сказка не так проста, как кажется на первый взгляд. Все, что с ней связано, может иметь самые неожиданные последствия.

На старости лет американец Фрэнк Баум ворчал: «Когда был молод, мечтал создать великий роман и прославиться. Теперь пишу на забаву детям». Огрызком карандаша сочинил повесть о Дороти и ее друзьях: Страшиле, Железном Дровосеке, Трусливом Льве и Волшебнике Изумрудного города. Значения «писанине» Баум не придал, однако дети завалили его письмами. Со временем уставший от «сериала о стране Оз», пробовал работать в другом ключе, но желторотая публика эти попытки пресекла, и Баум взялся за старое.

Нечто подобное произошло и с Карло Коллоди. Выполняя просьбу редактора флорентийской «Газеты для детей», он набросал увлекательную историю о деревянном человечке Пиноккио, то и дело попадавшем в переделки. Рукопись сопроводил запиской: «Делай с этим детским лепетом, что хочешь, но если напечатаешь, заплати так, чтобы мне захотелось его продолжить».

Успех был оглушительный! За два года Карл выдал 36 глав. Затем пару раз пытался поставить точку, но читатели – маленькие и взрослые – завалили редакцию письмами, требуя «продолжения банкета». Наконец он сказал «Баста!» и превратил деревянного человечка в живого мальчугана.

История могла на этом закончиться, если бы не имела ошеломляющего продолжения!

Не так давно археологи в городке Коллоди обратили внимание на имя «Пиноккио», высеченное на надгробной плите, под которой обнаружили останки человека маленького роста с деревянными рукой, ногой и… носом! Оказывается, настоящий Буратино в конце XVIII века служил барабанщиком, и был изувечен в бою. Дома сердобольный мастер по имени Карло сделал ему деревянные протезы! Они были столь искусны, что Пиноккио Санчес некоторое время выступал с цирковыми трюками, но сорвался с высоты и погиб.

Удивительное происшествие: так и не повзрослев, простой парнишка с трагической судьбой стал героем сказки, как и Питер Пен, мечтавший навсегда остаться ребенком.

 

Сергей САС, Алматы

Источник: liter.kz

Прочитано 119 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии