Понедельник, 16 07 2018
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Дмитрий Радиончик. Во власти совпадений

Несколько слов о книге Михаила Кулеша «Я уже не тот» (Минск, «Белпринт», 2015).

Поначалу я относился к книге Михаила Кулеша как-то легкомысленно. Общительный всегда улыбающийся, даже слегка смешливый человек совершенно удивительного обаяния и неуёмной внутренней энергии творца написал книгу. Книга как книга. Стихи и рассказы. Назвал её «Я уже не тот». Сказать, чтоб это название как-то особенно воздействовало на читателя, интриговало, я тоже не берусь. Название как название, ничего особенного. Вдруг в предисловии к книге мне повстречались такие слова Михаила Ивановича: «Практически все свои стихи я пишу от первого лица. Поэтому прошу читателей не путать моего лирического героя с самим автором». И здесь стоит сделать первый предварительный вывод. Откуда у опытного литератора такая озабоченность возможной путаницей? Ведь он заостряет на этом внимание не для красного словца, а скорее всего, делает это осознанно, опираясь на собственный творческий опыт. Похоже, проблема восприятия литературы современником существует. Она ненадуманна, не высосана из пальца, не сплетена на ровном месте, подобно масштабной интриге. Она есть. Объективно. А что по обыкновению делают с проблемами? Правильно, решают.

Творчество Михаила Ивановича Кулеша, разумеется, заслуживает того, чтобы о нём написать и написать достойно. То бишь, соответственно. Однако, мне всё же эта задача кажется через чур простой, даже примитивной. Вот тут написано хорошо благодаря таким-то художественным приёмам. А здесь я бы написал иначе, потому что существует такой-то и такой-то набор художественных средств, которому автор на свой страх и риск предпочёл инструментарий иной. Примерно к такой формальной идее можно было бы свести мой отзыв об этой книге. Но после внимательного прочтения книги Михаила Кулеша «Я уже не тот» я хочу отказаться от избитых схем и написать вот о чём. Не вызывает сомнений тезис о чтении как о таком же творчестве или сотворчестве, как и создание автором произведения художественной литературы. Мне представляется небезынтересным проанализировать возможное восприятие книги «Я уже не тот» современным продвинутым читателем. И самому продвинуться вместе с ним. А заодно следом за нами продвинуть всех желающих.  

Итак, «Я уже не тот» – таково название книги. Зачастую, беря в руки то или иное издание, задаёшься вопросом: почему же автор выбрал именно такое названия для своей очередной работы? Ведь как корабль назовёшь... В названии книги Михаила Кулеша, несомненно, усматривается некая особая авторская философия. Как послевкусие, как эхо, ощутим и мотив ностальгии. Конечно же, с центральным персонажем лирического сюжета, лейтмотивом проходящего через творчество Михаила Ивановича, произошли какие-то перемены. Совершенно очевидно, что он, этот главный образ, от имени которого с читателем говорит книга, эволюционирует, то есть движется по оси времени из одной точки в другую. Каким он был, и что с ним стало – вот главные загадки, предложенные автором.

Неслучайно и первый раздел сборника называется «Бег времени». Читаю, вдыхаю эту искреннюю, добрую поэзию и, вспоминая предисловие, не могу отделаться от мысли: зря, очень зря Михаил Иванович затеял это разделение – на образы автора и лирического героя. Почему? Вот взгляните:

Я родился спустя лишь одиннадцать лет

После долгой, жестокой войны,

Хищным зверем оставившей дикий свой след

На земле моей мирной страны.

 

И, мальчишке – юнцу, мне казалось тогда,

Что была она очень давно

И прошла словно талая в Струге вода

Или в клубе колхозном кино.

Здесь поэзию отличает биографическая детализация. Когда мы обратимся к сведениям об авторе, что размещаются на оборотной странице обложки, то после нехитрых вычислений сделаем вывод, что и сам автор книги также пришёл в этот мир «спустя лишь одиннадцать лет» после Великой Отечественной войны. Биография лирического героя совпадает с автобиографией автора книги. Что же даёт авторский призыв не путать эти две составляющие? Предположим, лирический герой наделён сакральной функцией глашатая, трибуна целого послевоенного поколения либо несёт какое-то важное послание его представителям. Возможно. Однако приём обобщения, абстрагирования в данном случае не срабатывает из-за упомянутой в тексте детали – точного временного отрезка  – одиннадцать лет после войны. Пункт биографии героя отличается конкретикой и подозрительно точно (детально) совпадает с пунктом биографии автора. Эта деталь помещает образы автора и лирического героя, которые читатель должен «не путать», в пространство, где властвуют совпадения. И задачу правильного восприятия поэзии данная её особенность, увы, не упрощает.

По мере продвижения по содержанию книги читатель ещё больше подчиняется непреодолимой власти совпадений. Таким образом, предисловие автора и последующее содержание книги то и дело лукавят с читателем, вступают в противоречие, обнажая двусмысленность авторского замысла и придавая ему оттенок интриги. А если вспомнить, что Михаил Кулеш пишет свои стихи от первого лица, не забыть его просьбу к читателю – не путать лирического героя с самим автором, да ещё прибавить к этому весьма красноречивое название книги – «Я уже не тот» – мы вдруг начинаем ощущать себя в центре некой затейливой субъектно-объектной игры, где портретные черты как автора, так и лирического героя с каждой страницей размываются, теряют свою выразительность, постепенно скрываясь в тумане лирической образности.

Квинтэссенцией если не всей книги, то уж точно её первого раздела является стихотворение «Non sum quales eram» (в переводе с латыни «Я уже не тот, что был раньше»), где есть такие строки:

 

Я в жизнь врезаюсь, как шахтёр в забой,

Девиз мой прежний «Доброта и честность!»...

Я, в принципе, остался сам собой

И лишь немного изменилась внешность. (курсив Д. Р.)

 

С точки зрения моего исследования данное стихотворение весьма показательно, потому что на этот раз уже открыто ставит под сомнение соответствие действительности своего названия, впрочем, как и названия всей книги («Я уже не тот»). Обратите внимание на слова «Я, в принципе, остался сам собой». Итак, для более полного понимания авторского замысла, для расшифровки философско-метафизического кода этой игры в «я – не я» проницательному читателю осталось разобраться – что же это за принцип такой.

Следующий раздел книги Михаила Кулеша «Я уже не тот» называется «Окна». Точно такое название и у одной из книг поэта, о чём мы можем прочесть на заднике обложки. Как видите, совпадения продолжаются. Наполнено трепетной любовью к родному городу и одному из его районов стихотворение «Вулька»:

 

Живу в элитном доме на Востоке.

Есть супермаркет, банк и казино.

Здесь жизнь кипит в стремительном потоке,

Но Вулька мне милее всё равно.

 

Итак, от первого лица с нами говорит лирический герой книги. В его уста автором вложено личное, даже интимное отношение к жизненным обстоятельствам – после переезда в элитный микрорайон человек спустя годы хранит любовь к другой точке на карте города, которая определённым образом навсегда покорила его сердце. Или вот ещё цитата из следующего стихотворения:

 

А сегодня суббота –

Выходной, ну и что ж?

Я иду на работу,

Невзирая на дождь.

 

А работа такая –

Ни косить, ни пахать –

Я на рынок шагаю

Трикотаж продавать.

 

Лирика предполагает сосредоточенность на внутреннем мире человека, на его душевных устремлениях. Лирика в каноническом виде. А что если современная урбанистическая поэзия брестского автора, «лирика новой волны» не исключает и лирической интерпретации такого духовного устремления, как продавать трикотаж? Почему нет? Вспомним известную пословицу про богов и горшки. Тем более, как говаривал Иосиф Бродский, возникает полное ощущение того, что в этот же час вместе с тобой по всей стране в том же направлении устремляются миллионы... Правда, нобелевский лауреат имел в виду несколько другой род занятий. И тем не менее. Подобное обобщение в создании образа житейских путей также весьма показательно. «Я уже не тот», – напоминает нам лирический герой Михаила Кулеша – не тот, что раньше – кристально, идеально лирический, сентиментально-романтичный с точки зрения эстетики и поэтики прошлого. Данный стратегический принцип работает на придание лирике большей социальной значимости, на увеличение масштаба читательской аудитории более разнопланового, масштабного характера. Ведь, как и в случае с ностальгией о Вульке, о своей городской точке отсчёта, в этом торжественном марше «трикотаж продавать» поэт выражает, если можно так выразиться, современные лирические настроения народных масс.

Неожиданно рождается совершенно новая трактовка названия книги Михаила Кулеша. Формула «Я уже не тот» имеет отношение не только к автору и лирическому герою. Точно то же самое рано или поздно вправе сказать о себе и читатель книги. Причём, говоря это, он, читатель, то есть я и мне подобные – мы говорим это уже от нашего первого лица, от имени наших поколений – послевоенного, постперестроечного, поколения «next»... Лирика Михаила Ивановича Кулеша – это декларация нашего коллективного внутреннего «я». Это поэтическая исповедь миллионов. Полноценное, осознанное восприятие данного искусства возможно только при достаточно зрелом понимании разного рода социальных, общественно-политических, исторических процессов, при условии осознания того, что на временной оси происходит с душой нашего народа, при условии понимания того, что происходит с нами как с некой социальной, этнической общностью. «Я уже не тот» – сообщает, напоминает нам, предупреждает нас с обложки книги поэта-лирика Михаила Кулеша глас целого народа.

 

К вопросу о восприятии поэзии, восприятии через художественный образ. Образ кого: автора или лирического героя?  Это уже не столь важно. Потому что как попытка образной самоидентификации социума, как поэтическое отображение картины мира на авансцене появляется новое действующее лицо – читатель. Книга и человек: насколько они родственны, близки друг другу, понятны, насколько совпадает задача автора книги с ожиданием посетителя библиотек, с интересами покупателя в книжных магазинах – всё это при желании можно прочитать в самой книге. Между строк. И лишь в случае самого главного, счастливого совпадения – желания и возможности.

Есть в книге М.Кулеша «Я уже не тот» стихотворения, достойные самых восторженных оценок. Хотя, одержимое критическим мышлением, наше читательское сообщество, к сожалению, на таковые в ряд ли уже способно. К несомненным удачам автора можно отнести стихотворения: «Абонент не доступен»; «Афганский парк»; «Жене Татьяне»; «Ну вот и всё – зелёный свет горит…»; «Осень мне с годами всё дороже…» и другие. Михаил Кулеш выступает в данном сборнике как виртуоз проникновенного лирического слова. Оно – о любви, о способности любить и об утрате этого чувства; о памяти и верности самому себе, своей человеческой сути. По большому счёту в книге «Я уже не тот» вы не найдёте стихов незрелых, неубедительных по своей глубине, несуразных, несовершенных по звучанию. Восприятие зависит от творческих способностей читателя, от богатства его духовного мира, – как бы декларирует поэт. В таком случае обращение искусства к обществу, в котором готовностью ко встрече с поэзией могут похвастаться лишь единицы, выглядит если не издёвкой, то сущим вызовом. Более того, название книги брестского поэта Михаила Кулеша – «Я уже не тот» – с позиции читателя приобретает извиняющуюся интонацию, которая подчёркивает мотив досады, досадного недоразумения, мол, спасибо, но не по Сеньке шапка, поезд ушёл. Исследуя поэзию современных авторов, с таким невесёлым мотивом патологического недостатка востребованности, который сквозит между строк, я сталкиваюсь постоянно. Вот оно, пресловутое одиночество в толпе, одиночество поэта в толпе высокообразованных технарей и прогрессивно мыслящих прагматиков с гаджетами наперевес.

Третий раздел книги М.Кулеша носит название «Белые ночи». Опять звучание книги, увы, не ново. А голос ли это автора либо лирического героя – тоже ещё вопрос. Может быть, по воле мистических метаморфоз книга проявляет своенравие и ни от кого не завися, говорит с нами сама?! Вновь слово читателю. Итак, наша соседка-Брестчина; книга, написанная сыном её земли, плюс орнаментальный природный колорит Северной Пальмиры. Без романтического ореола не обошлось и на этот раз. Впрочем, как и без загадок.

В «Новогоднем» стихотворении внимание привлекла последняя строфа:

 

Пусть в жизни не вышло что-то,

Пусть сердцу взгрустнулось малость –

Стучите, друзья, без счёта

В колокола бокалов!

 

Почему автор выбрал по отношению к объекту «колокола» глагол «стучите», вместо более удачного «звоните»? Давайте поразмыслим вместе. Авторское решение действительно выглядит несколько экстравагантным. Метафора «колокола бокалов» здесь ни при чём. Ведь и по отношению к объекту «бокал» действие «стук» выглядит стилистической ошибкой (неточность речи). Глагол «звоните» и по значению, и по ритмической нише подходит больше. И всё же автор решил по-другому. Напомню – речь о книге с названием «Я уже не тот». В указанном эпизоде с выбором слова мы неслучайно вновь возвращаемся к названию книги. Возможно, наиболее точным выбор слова оказался, если бы осуществил его некто другой, прежний, мыслящий тривиально, не склонный всё усложнять. На месте автора. Самое время вспомнить о его просьбе, изложенной в предисловии – несмотря на обращение к читателю от первого лица, не путать его, автора, с лирическим героем. Тогда кто же неожиданно предпочёл звону и его тысячелетней традиции всего-то какой-то необъяснимый и невнятный стук в колокола?

А я вам отвечу. Тот, кто больше привык к стуку, чем к звону. В экзистенциальном смысле. И что весьма показательно, эти две парадигмы взаимосвязаны. Мы имеем дело с сосуществованием и взаимопроникновением ценностных систем. «Стук» в символике поэзии – это не только стук в дверь, но и стук молотка или топора, удаляющийся стук каблуков и т.п. «Звон» же, в свою очередь, символизирует нечто более патетическое. В качестве эксперимента последуем примеру нетривиального выбора в сочетании слов и произнесём: «звон каблуков». Или, к примеру: «хрустальный стук». Каково? Однако у загадки есть ещё и авторское пояснение. В предпоследней (предшествующей) строфе стихотворения говорится:

 

А годы, как эшелоны,

Уходят с родных вокзалов,

На стыках стучат вагоны

Хрустальным звоном бокалов.

 

«Стук» и «звон» – слова совершенно разные, не синонимы. И вдруг получается, что в данном стихотворении, в его образно-мотивной системе эти слова означают практически одно и то же. В форме загадки автор умышленно синтезирует две качественные категории, чтобы подчеркнуть их символическое взаимопроникновение. На это обращаешь внимание только по прочтении всего небольшого текста. Праздник и обыденность, счастье и драма: в жизни всё взаимосвязано, тесно и причудливо, порой, вплоть до абсурда – такова основная идея стихотворения. Таким же абсурдом выглядят все попытки определить, в каком месте с нами говорит лирический герой поэзии, а в каком месте его альтер-эго. Когда читаешь стихи Михаила Кулеша, постоянно хочется оглянуться назад, чтобы убедиться, что нами не утеряно что-то важное, что какая-то маленькая, но необходимая деталь не осталась без внимания.

Без внимания не остался дуализм, которым характеризуется представленная в книге картина мира. Двойственность, оппозиционность – приметы лирики как рода литературы. Тогда что или, скорее, кто взял на себя эту чрезвычайно ответственную роль альтер-эго лирического героя? Кандидатуру автора мы отметаем сразу по его просьбе, сформулированной в предисловии. Час от часу не легче. «Я уже не тот» – указание на эволюцию лирического героя, который каноническому звону предпочёл более оригинальный стук в колокола или же намёк на не менее поэтичную натуру, которая стук вагонных колёс на стыках рельсов сравнивает со звоном хрустальных бокалов? Вот это «а годы» так знакомо (особенно старшему поколению) и очень красноречиво указывает на ещё одного участника поэтического диалога. Имя ему время. 

Финальный раздел книги – подборку небольших рассказов Михаил Иванович Кулеш назвал «Поделюсь своим горем». Должен признаться, при анализе этого раздела книги «Я уже не тот» – я почувствовал себя несколько неуютно. В набивших уже оскомину словах названия проявился мистический оттенок. В своём звучании рассказы Михаила Кулеша по лиричности, по тёплой душевной искренности и эмоциональной глубине мало чем уступают его поэзии. Основная идея цикла из трёх рассказов представляется мне стремлением помочь людям взглянуть на себя со стороны, открыть свежие ракурсы известных законов бытия, когда житейская мудрость рассказчика совпадает с канвой прописных истин.  

Что же касается стилистики текстов, думаю, специалисты-филологи не преминут сделать соответствующие заключения на основе следующих примеров: «показала ему все свои куклы и любимые игрушки»; «на самом интересном, засобирался уходить»; «вспоминая это, на глазах появляются слёзы»; «растворялся и таял в ночной тишине»; «по нескончаемым и убитым российским дорогам»; «знает её, как своих пять пальцев»; «эта «халява» ему закончилась»; «приехал с рейса». ...Только латыни не достаёт, не правда ли? Мне бы очень хотелось, чтоб это были примеры стилизации под разговорную речь. Лишь в этом случае совпадение литературы с маргинальным говорком оправдано, как например, у Д. Хармса. В противном случае особенности организации текста наблюдаются идентичные тем, которыми грешат школьные сочинения.

У рассказов, как и у предшествующей поэзии, тот же автор. Но, как видно, не было толкового редактора. Так и нерасставленные запятые, кстати – также вопрос качественной корректуры. Не считаю оправданным отказ Михаила Ивановича Кулеша от использования в текстах буквы «ё». Всякий раз, встречая подобную дискриминацию, не могу найти этому объяснений. Думаю, и автор найти также не сможет.

Не могу взять в толк, зачем Михаил Иванович включил в сборник поэзии три рассказа, почему, оставив без редакторской обработки, не приберёг их для будущих издательских проектов. Листаю книгу взад-вперёд, и, кажется, будто стихи и прозу создавали разные люди. Если бы не особенности пунктуации... Смешанные, сумбурные одолевают чувства. А может, «Я уже не тот» – это обо мне?

Современный литератор – человек с амбициями. Ему есть, что сказать. Порой даже удаётся произвести впечатление, завоевать признание коллег, снискать уважение сограждан. Только одно самое главное связующее звено этого большого диалога между человеком и искусством удаётся покорить далеко не всегда. Так связующее звено неожиданно становится препятствием, имя которому язык. Когда в пылу творческого поиска интересы творца совпадают с такими же высокими целями масс, средства подчас неважны. Оказавшись во власти всего этого, стоит замереть и прислушаться: ещё чуть-чуть, и вы в западне.

 

Прочитано 94 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии