Вторник, 21 08 2018
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Из почты конкурса "Першацвет". Эльшан Мамедли (Азербайджан). Шаг мертвого поэта

Судя по поступающим заявкам, конкурс "Першацвет" сезона 2017 года обещает быть более представительным в отношении иностранных русскоязычных участников. Первое произведение из Азербайджана поступило от Эльшана Мамедли, чьи рассказы неоднократно публиковались на "Созвучии". В мае планируется разместить несколько работ от российских номинантов. Молодые и амбициозные литераторы, присоединяйтесь!

 

 

Эльшан Мамедли. Шаг мертвого поэта

Сожми в своих ладонях мою холодную руку, прикоснись своими губами к моим бледным губам, закрой мои глаза своим прикосновением, согрей меня, перед тем как сделает это почва, и очисти мое тело своими слезами, пока я снова не загрязню его грехами. Не отпускай меня. Я знаю, все равно меня отнимут у тебя и завернут в белый саван, но ты продлевай секунды и не отпускай меня, ибо сейчас каждая секунда для меня подобна вечности, ведь скоро меня ждет бесконечность без тебя. Я буду наблюдать, как меня постепенно пожирают; все чувствовать, но бороться до конца, чтобы сердце они оставили на конец. Потому что я хочу любить тебя. Все равно они им полакомятся, но пусть в самом конце, ведь чем позже, тем дольше я буду чувствовать тебя. Подумай, сколько сердец, превратившихся в корм для червей, сегодня мстят за свою неудачу. Но ты ведь знаешь, что мое сердце до полного исчезновения принадлежит только тебе.

Пусть думают религиозные глупцы, что человек не забирает с собой ничего после смерти: отвечай им, что я забрал. Я забрал воспоминания о себе и продолжаю их забирать до тех пор, пока обо мне не забудут. Я исчезну под вашими ногами. И вы продолжите наступать на меня, как делали и при жизни.

Чувствую, как меня несут со слезами. Каждый раз, когда ваши слезы скользят по вашим щекам, они падают на меня огромными каплями, обжигая мое лицо, будто на меня льют лаву. Я что, не достоин даже этих слез?! Почему я даже не могу кричать, стонать от боли вашей любви?

Успокаивает меня лишь одна мысль: ты жива. Не плачь моя милая, я хочу увидеть тебя. Где ты? Где твои веселые глаза, которые сейчас пронизаны болью? Только твои слезы могут утешить меня, ибо боль их не больше, чем та, которую я причинил тебе своим уходом. Я хочу увидеть тебя, хочу услышать твои страдания. Хочу видеть, как сильно ты меня любишь. Но почему тебя нет? Где ты?!

Вот мой друг, с которым я дружил семнадцать лет. С покрасневшими глазами и унылым лицом, он будто потерял частицу себя. Свет освещает его лицо. Я чувствую, как тяжесть моего безжизненного тела давит на него больше, чем моя теплота, греющая его при жизни. Я слышу его, хоть голос и отдаляется.

— Спасибо друг мой! – говорю ему, — спасибо, что был надежной опорой всю мою жизнь, и спасибо, что готов нести тяжесть моей жизни, утерянной где-то позади, на своих плечах.

Мы оба понимаем, что скоро боль утихнет, как при сильном ожоге. В начале ты чувствуешь сильную боль, через пару дней она становится нестерпимой. Но потом настолько ко всему привыкаешь, что даже жуткое зрелище твоего обожженного тела дает о себе знать только перед зеркалом. Вот и обо мне даст знать моя могила.

Я думал, что буду просить прощения у каждого, кого знал при жизни, и наконец, дойду до нее, но видения прекратились. Я вошел во мрак. Я не чувствовал больше конечностей, я только чувствовал как меня несут. Такое странное ощущение невесомости.

Я услышал голос. Он был похож на монотонный гул тишины, но я понимал. Я слышал и понимал, что он обращается ко мне.

— Ты готов? — спрашивал он меня.

— Нет, — ответил я.

Не досказав, я почувствовал, как падаю. Каждый из вас видел во сне падение. Подобное почувствовал и я. Словно падаю с небоскрёба в пропасть и даже не могу закричать. Я боялся. Мне было жутко страшно, но на этот раз я знал, что больше не проснусь. Я почувствовал, как мое тело опустили в могилу, и я захлёбывался почвой. Мы ведь созданы из глины, к глине же и возвращаемся. Но, к сожалению, не все так просто.

Я чувствовал, что я тут не один. Были еще двое, которые ждали. Я их не видел, только лишь чувствовал. Они тихо стояли неподалеку от меня, и я ощущал, что они ждут именно меня. Все чувства жизни, умирая, отдавали свое место страху. Я ощущал, как страх подталкивает изнутри мою исповедь. Я не знаю, сколько я уже жду в страхе, ибо больше нет понятия времени, есть страх перед болью, и есть боль… Больше ничего. Но я прячу от них кое-что еще… Я обманул их, забрав из жизни кое-что. Присутствие тех двоих я больше не ощущал. Я понял, что за тот отрезок, что я ждал, где-то считали соотношение моих грехов и благих дел. Не знаю что перевесило, но вдруг в ступнях я почувствовал резкую боль, будто что-то острое, словно кинжал, вонзилось в меня. Он с трудом прорезал мое тело пополам и поднимался к моей талии; и часть, которую он (кинжал?!) уже разрезал, срасталась снова, будто ничего и не было. Отвратительное чувство. Я это все ощущаю, но кричать не могу. Просто не могу. Они отняли у меня эту способность. Я чувствую лишь боль, от которой хочется плакать так, как не плакал никогда в жизни. Я никогда так не нуждался в слезах, как сейчас. Тупой кинжал, дойдя до груди, остановился и снова вернулся назад к ногам. Уверен, даже боль во время родов не сравнима с этой, ибо не было ни единой возможности выпустить крик своего бессилия. Даже крови больше не было, но тело разрезалось и снова срасталось. Не знаю. Не знаю, сколько это продолжалось. Может вечность, а может немного дольше. Я даже лишился единственного утешения живого человека — мольбы о смерти. Это длилось довольно-таки долго, пока снова не наступил мрак. Нет, я больше не в силах что-либо вообще делать. Больше не могу. Я пытался всю жизнь быть достойным человеком, но жизнь со временем зависит не от нас, а от людей, с которыми судьба нас сталкивает. Только те минуты мне дороги, которые я провел с тобой. Каждый раз, когда число людей вокруг меня увеличивалось, увеличивалось и мое одиночество, и побороть его могла только ты своим присутствием. Я не мог больше жить, но теперь я не хочу и смерти, однако уже поздно. Скоро я перестал чувствовать первого. Был только один, и я видел сквозь свои затемненные глаза его улыбку.

— Ты — мой, — услышал я голос, который не слышал никогда прежде.

Мелкие иглы вонзились в мое тело и потянули меня вверх. Будто кожа отделялась от мяса. Когда боль бывает только в одной части тела, ты стонешь, кричишь, а когда одновременно везде, не остается ничего, кроме как сдаться.

— Ты ответишь за каждое мгновение своей жизни – говорил мне голос.

А я, в предвкушении боли, не имея ни надежды, ни покоя, ждал. Ждал, когда все начнется, ибо я знал, что это лишь только начало. Ждал, когда придет тот экзамен, о котором нас предупреждают при жизни. Но вдруг…

Резкий голос пронзил мой слух. Голос жизни, голос живого человека. Твой голос!

 

Сижу, курю, сижу, мечтаю

Во мне какой-то холодок,

Тебя увидев, не растаю

Я не с тобой, я одинок.

 

Ко мне возвращалась сила. Меня окутало новое чувство, некий противовес страху и боли. Страх уходил, а боль забывалась и ко мне возвращалась подобие жизни.

Резко из подземелья вырвался крик злости, режущий слух до боли.

— Тебя не забыли! Я не могу забрать тебя, пока она помнит тебя и читает твои стихи! Ты можешь бродить духом рядом с ней, но учти: пока ты рядом, она всегда будет чувствовать тебя, и не сможет забыть. Каждый раз, когда она будет читать твои стихи, в которых скрывается часть твоей души, ты воссоединишься с этой частью и станешь сильнее. Ты хочешь вернуться к ней?

— Хочу! — без замедления ответил я. — Очень хочу!

Я резко увидел свои следы на асфальтной дороге посреди пустынных гор. Следы были такими, словно они были оставлены не на асфальте, а на снегу. Было страшно, но я шел вперед, пока все снова не погрузилось во мрак.

И темнота приобрела форму. Вдали появились очертания, потом отчетливее стал виден шкаф, комната, стул и… Она. Моя любовь, в черном одеянии, проливая слезы, держала мой дневник. Я стоял прямо позади нее. Я погладил ее голову рукой. Она чувствовала! Она чувствовала мое холодное дыхание, мое бледное лицо! Она чувствовала любовь мертвеца! Дай мне свою руку! Дай мне свое сердце, ибо мое только и только у тебя! Моя вечность не пройдет без тебя! Перестань! Не плачь! Пока ты помнишь обо мне, я рядом с тобой! Моя душа сливается с твоим телом! Не думай ни о чем, кроме меня! Это дает мне силу! Я становился сильнее. Я чувствовал себя, я чувствовал свои ноги, свои руки и чувствовал ее, когда дотрагивался до нее. Я поцеловал ее губы и был уверен, что она почувствовала холодок.

 

Я вспоминаю по ночам,

К утру же все забыто будет

Стучит мой ангел по плечам,

Ну кто же сердце мне остудит?

 

Силы возвращаются ко мне. Я с ней. Я смотрю на нее, вижу ее, вижу, как она ест, спит, как видит сны обо мне и просыпается с моим именем. Вижу, как она в одиночестве плачет. Я живу с ней, я живу рядом, пока живу в ее сердце. Я живу в своих стихах, посвященных ей. Боже, как она меня любит! Она чувствует меня! Я знаю! Она чувствует, что я рядом, но не может понять как. Я слышу, когда она говорит со мной, будучи одна в комнате и знает, что я слышу ее.

Но есть кое-что еще. Прошло уже пять лет, а она не снимает черное одеяние. Она все еще плачет по ночам, читая мои стихи. Она все еще лишена улыбки, как тогда лишился ее я.

Я был очень силен и счастлив, так как находился рядом. Мне было разрешено быть с ней до тех пор, пока она будет читать мои стихи. Но пока я рядом, она всегда чувствует меня, и это причиняет ей боль все сильнее и сильнее. А тоска тянула ее руки к моему дневнику.

 

Все тот же памятник глядит куда-то вдаль,

Сквозь елки, здания и звезды,

А на глазах опять уныние, печаль,

Глядит презрительно на гнезда.

На гнездах тех чирикают скворцы,

Чирикают и мучают стального,

Мы сами гении, мы сами и творцы,

Скворцы, не мучайте чириканьем больного.

Он по ночам лишь дышит тишиной,

Ему ни ветры не страшны, ни летний зной,

А утром вновь терзает суета людская,

Ни на мгновенье, ни на миг не умолкая…

Быть может, он в конце найдет покой,

Быть может, суета его покинет,

Сурова жизнь и с нами ведь порой,

Быть может ветер гнездышко то скинет…

 

Моя любимая вся исхудала. Моя любовь доставляла ей боль. Я причинял ей страдания, тогда как сам становился сильнее. Она то и дело открывала мой дневник. Я не знаю, сколько прошло с тех пор, как я начал бродить тенью под ее крылом. Год? Пять? Десять? Мое присутствие причиняло ей боль. Все равно меня ждут вечные муки! Всего лишь несколько лет я с ней и как только она перестанет читать, я снова погружусь во мрак. Однако живущей во мраке оказалась она, а я жил словно в раю, ведь ее любовь грела мою душу и давала мне силу. Но она… Она не могла думать о собственной жизни. Она не могла строить свою. Она больше не могла даже говорить с каким-либо мужчиной, так как все в ее жизни было связано со мной. С каждым днем она все больше и больше погружалась в мир одиночества и страданий, думая о своей потере.

Я не могу более видеть ее такой. Я не могу видеть, как моя любовь страдает, потому что я рядом. Я не могу смотреть на нее и знать, что именно я причина ее страданий. Вот истинное наказание, а не то, чем вы обременили меня под землей. Слышишь ли ты меня, покровитель грешных? Забери меня! Забери к себе, и мучай столько, сколько я заслуживаю! Забери, помучай и за ее грехи! Режь, жарь, убивай каждый день, но пусть она будет всегда чиста. Забери меня к себе, и дай ей жизнь, сделай так, чтобы она жила прекрасно! Сожги мой дневник, я готов гореть, только бы она не мучилась! Забери меня и дай ей счастье!

— Ты уверен, что хочешь этого? — слышу я в ответ. — Ты можешь видеть ее постоянно, и пока она читает, ты будешь становиться еще сильнее. Да, она твой ангел хранитель, хоть ты и мертв. А последуешь вслед за мной – тебя ждут вечные муки. Ты уверен?!

— Да! — ответил я. — Моя вечная боль ничто по сравнению с моей любовью к ней! Только не отнимай мой разум и память о ней! Причиняй мне самые жуткие страдания, но дай мне ее любить. Дай мне знать, что она счастлива. И моя душа принадлежит тебе. Делай все, что хочешь, но подари ей счастье. Забирай. Я готов.

— Нет, нет, нет, нет!!! – я услышал отдаляющийся голос.

И вдруг все погрузилась во тьму. Я перестал слышать, видеть, чувствовать, пока…Пока не заметил точку. Свет. Приближающийся яркий свет. Свет небес…

 

Прочитано 556 раз Последнее изменение Воскресенье, 28 Май 2017 17:06
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии