Четверг, 21 09 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Хизри Асадулаев. Стихи

  • Четверг, 14 сентября 2017 00:07

***

Земля моих предков… Святые могилы…

Здесь первый мой вдох Карата подарила.

 

Глоток молока из груди материнской –

Он тоже, конечно же, был каратинским.

 

Я ползал еще, ушибаясь о камень,

Но отчую землю пощупал руками.

 

И радуги первой своей семицветье

Я над Каратою впервые заметил.

 

И слово, и книги волшебная сила –

Всем этим меня Карата наградила.

 

Быть сыном земли – это тоже искусство,

От первого танца до первого чувства.

 

Я вырос… Художник… Объездил полсвета,

Но без Караты мне не нужно все это.

  

 

 

***

 

Где радуется сердце больше глаз?

Лишь в Карате, где воздух чище света,

Где Красота над Мудростью воздета,

Где видишь сердцем в сумеречный час.

 

Гляжу на небо, будто в гладь пруда

И в темный пруд гляжу, как будто в небо.

Нет ничего вкуснее корки хлеба,

Когда одарит хлебом Карата.

 

Здесь колыбель моя средь черных скал,

Мой оберег от сумрачности мира.

Вовек не сотворял себе кумира…

Ты – мой кумир, родная Карата!

  

 

Фото М.Магомедова

***

 

Дрожит звезда в осенней темноте…

Гляжу в окно – такая ж в Карате.

 

Весной округа зелени полна,

И в Карате, конечно же, весна.

 

Деревья гнутся, ёжась от ветров,

И в Карате ветра качают кров.

 

Лютует стужа, будто озверев,

И в Карате сугробы меж дерев.

 

Я дома, в Минске… Чту свою мечту.

Гляжу в окно и вижу… Карату.

 

 

 

***

 

На языке восторга и любви

Ты – Франция моя, моя Венеция.

Строений римских ближе мне твои,

А древностью равна ты Древней Греции…

Ты все в себя вобрала, Карата…

 

Во Франции мне некого любить,

В Италии себя изгоем чувствую,

А Греция сама порвала нить

С поэзией античной, златоустою.

Ты этих стран превыше, Карата…

 

 

 

Земля отцов

 

По отцовской земле столько верст безустанно протопав,

В суете серых будней поняв, как страшна суета,

Я заметил не раз – много было великих потопов,

Смыло целые страны, но так же стоит Карата.

 

Научился дружить… И мой самый надежный товарищ,

Стоя вместе со мною у древних кладбищенских плит,

Удивленно изрек: «Столько было великих пожарищ,

А твоя Карата, молодея, в огне не горит!»

 

Знаю, много аулов исчезло и горных селений:

То война, то пожары, то скалы трясутся – беда!

Но на отчей земле будто не было землетрясений

И, Всевышним хранимая, гордо стоит Карата.

 

И когда засыхали поля и не знали соседи,

Чем кормить в лютый голод своих разнесчастных детей,

В Карате находилась хоть горстка какой-нибудь снеди,

И беда отступала в безудержной злобе своей.

 

Отчего ж так ведется, что вечно здесь всё – честь по чести,

Что здесь дышится вольно и хочется снова вздохнуть?

Каждый мыслит свое… Но давайте подумаем вместе,

Если думают вместе, скорей проясняется суть!

 

Может быть, потому, что все люди – из разного теста,

И когда для гнездовий себе выбирали места,

Побродив по земле, предки выбрали райское место,

Каратою назвали… Не в этом ли есть правота?

 

Ну а если враги к Карате приближались со злобой,

И бряцали оружием… Помня про горскую честь,

Поднимались мужчины:

«Травинку здесь тронуть попробуй!..»

Как один поднимались… Секрет, может, в этом и есть?

 

А красавицы наши?! – Нет женщин нежней и вернее,

Что очаг сохраняли со скорбною складкой у рта.

Пусть заботы сгибали их хрупкие плечи и шеи,

Только пламя не гасло… А в этом и есть правота!

 

 

 

Каратинский язык, на обычаи предков помножен,

Пронесли сквозь века, а в нем слово высокое: «Честь!»

Нам родимое слово в беде и в удаче поможет,

Только помни его… А секрет, может, в этом и есть?

 

Все три тысячи лет каратинцы характер ковали

И не знали позора… И в Лету струилась вода…

Старики, уходя, молодым свою честь завещали –

Так идет сквозь столетья…А в этом и есть правота!

 

Снова ветер шумит… Снова звезды гуляют по крышам.

Снова аист приносит в селенье счастливую весть.

Так давайте же мы и потомкам об этом напишем –

Больше нету секретов, лишь память и Родина есть!

  

 

 

***

 

Во всем этом мире убогом,

Где дали от горя пусты,

Лишь ты мне дарована Богом,

Лишь ты мое счастье, лишь ты…

 

Когда захлестнет лихолетье

И горе смыкает уста,

Вдвоем мы с тобою на свете,

А значит – и даль не пуста.

 

А значит – могу поделиться

Добром, что осталось в суме,

С бродягой, с прохожим, с жар-птицей,

Что путь озаряет во тьме.

 

А значит и в бурю, и в слякоть,

Забыв про узду и коня,

Готов я поститься и плакать –

О Боже, ты есть у меня…

 

  

 

***

 

Весна… Весна… Росой несет с полей.

Под вечер горизонт прозрачно-светел.

И небеса от радуги светлей –

Звенят от озорного семицветья.

 

Как девушки весною хороши!

На бабочек их платьица похожи.

И веет светлым праздником души

Красавиц юных утренняя кожа.

 

А пальчики волнительно дрожат,

Зачем-то локон снова поправляя.

И взор смешливый бросив на ребят,

Девчонка тут же в сумраке растает…

 

Бурлит казан в камине над огнем,

Бунтует кровь… Дыханье веселее.

И эта же девчушка – завтра днем, –

На год себя почувствует взрослее…

 

 

 

***

 

Греховны ли мои персты –

Я ими яблока касался?..

Мне здесь Всевышний показался

И стали дали золоты.

 

И не считаю, что во грех

Я впал средь яблочного сада…

Струилась сонная прохлада

И доносился женский смех.

 

Кто не изведал рай земной

На этой матушке-планете,

Пусть не твердят, что я в ответе

За мир небесный, мир иной…

 

Мы все там будем… Но во мгле,

Нас уносящей в рай небесный,

Им не понять, что эти  бездны

И стали раем на земле.

 

Греховен я?.. Один, как перст,

Стою… Наверное, греховен.

Я нынче глух, как глух Бетховен,

И Ева яблока не ест…

 

 

 

***

Когда поутру ты стучишь каблучками –

Расслышит глухой и растопится камень.

 

Так что говорить о здоровых и зрячих –

Конечно, влюбляются, как же иначе?

 

Хоть ты на любовь отвечаешь не слишком,

Все взгляды цепляются к чудным лодыжкам…

 

Господь, не суди за словцо озорное –

Спасибо Тебе, что я вижу такое!..

 

 

 

***

Чтобы к тебе хоть на миг прикоснуться,

Ласковым ветром мечтал обернуться.

 

Или снежинкою… Помня, что та ведь

Может на лбу твоем медленно таять.

 

Полночью – быть полуночной луною,

Чтоб до утра ты шепталась со мною.

 

Иль отражаться в июльской запруде

Звездочкой, тихо ласкающей груди…

 

Как я наивен был в юности пылкой!

Нынче о том вспоминаю с ухмылкой.

 

Юность скупою слезою огромню,

Но и звезду, и слезиночку помню.

 

Всё, как мечталось, моя дорогая.

Только другая со мною, другая…

 

  

 

***

 

Дождь сегодня проливной,

Ты, родная, не со мной.

За тебя волнуюсь – где ты?

Мокнешь или в плащ одета?

 

Вьюга… Замело следы…

Не со мной сегодня ты.

За тебя тревожусь снова –

Не замерзни, право слово!

 

Вот и солнце припекло…

От меня ты далеко.

Что с тобой, моя родная?

Ничего опять не знаю…

 

Извожусь я круглый год,

Стужа ль, солнышко ль печет,

Мучась ночью, среди дня –

Ты страшишься за меня?..

 

 

 

***

 

От дикой страсти юноша дрожал,

Когда из ножен выхватив кинжал,

Он вырезал на плачущей коре

То имя, что будило на заре.

 

Весь год сочилась тонкая кора,

В тоске тянулись дни и вечера,

Пока душа не выплакала слез,

Пока порез тихонько не зарос.

 

А девушка, немного повзрослев,

Его тайком встречала меж дерев,

И радостно кружилась голова,

Когда шептал он нежные слова.

 

Остыв душой, дарил он нежный взгляд,

Твердил слова, в которых сладкий яд,

А сам всё думал, думал о другой,

У девушки совсем отняв покой.

 

Теперь от страсти мучится она,

Сплошной печали жизнь ее полна.

О нём страдает ночи напролёт,

А юноша всё лжет и лжет, и лжет…

 

  

 

Расулу Гамзатову

 

Не веривший ни лжи, ни подленьким посулам,

Божественной строки великий пилигрим,

Воистину не зря ты назван был Расулом,*

Как Лермонтов – велик, как Пушкин – уязвим.

 

Огромный шар земной прижав к сердечной ране,

Умел не замечать своих сердечных ран.

Весь мир с твоей строкой узнал о Дагестане,

Промолви вслух «Расул», услышишь – «Дагестан».

 

Вся жизнь твоя была не прожита – пропета,

Когда полет мечты превыше всех невзгод.

Народ боготворил народного поэта,

А если есть поэт, то, значит, есть народ!

 

Душа тогда душа, коль песня в ней клокочет,

И лишь пройдя огонь, кинжалом стал металл.

Вот путник… У него искрящиеся очи –

Наверное, твою он строчку прошептал.

 

Ты Родине служил «во славу» и «во имя».

Поэту лишь одно неведомо – покой.

И чудятся птенцы мне песнями твоими,

И чудится цветок расуловой строкой…

 

*Расул (с арабского) – посланный Богом

 

  

 

***

 

Идут, бегут гурьбой,

                   неся в портфелях книжки,

По улицам прямым

и горною тропой,

Беспечно-веселы,

девчонки и мальчишки,

Забыв, про страшный век,

Про этот рок слепой.

 

Вдруг рядом ухнет взрыв…

Вчерашний забияка,

худющ и большеглаз,

Шиит или суннит,

Веселый, разбитной

мальчишка из Ирака

Останется лежать –

Убит…

Убит…

Убит…

 

Но детство озорно,

но детство так беспечно,

Что тянет малышню

смеяться и играть.

Веселою гурьбой

бегут под небом млечным,

Чтоб вслед смотрел отец,

Чтоб улыбалась мать…

 

Но тут опять разрыв…

Качается планета.

И рухнув головой

на злую серость плит,

Мальчонка замолчал…

В живых мальчонки нету…

Из Сирии пацан

Убит…

Убит…

Убит…

 

О, как кричала мать!

Но толку в этом крике,

когда заткнули слух

Обамы всех времен…

И материнский крик,

беде равновеликий,

Лишь в прорези небес

Бедою вознесен.

 

А, значит, снова взрыв…

От горя гнутся спины.

Почти звериный вой

над кладбищем стоит.

Двенадцати годков

пацан из Украины

Наемником шальным

Убит…

Убит…

Убит…

 

О, женские глаза –

Мне  им ответить нечем…

В них отсветы смертей

неправедных времен.

О, двадцать первый век!

И к власти рвется нечисть,

Своих детей спеша

Отправить за кордон…

 

 

 

***

 

                   З июля в Беларуси День Независимости

 

Торжества… Войска идут парадом.

Снова крутят фильмы старых лет.

Снова вижу бой под Сталинградом,

Снова слышу хронику побед.

 

Вроде всё знакомо – фильмы, кадры…

Видели мы это сотни раз.

Только хмуро на душе… Не каждый

Нынче улыбнется напоказ.

 

Потому, что запах крови – рядом…

И в мельканье кадров не понять –

То ли это бой под Сталинградом,

То ли под Славянском гибнет рать.

 

Гибнет рать за русское величье

На – теперь не русской – стороне.

Как же мало в схватках тех отличья! –

Оттого и больно нам вдвойне.

 

Это ж не на острове Буяне,

Это рядом с нами, со страной.

Это на славян идут славяне

И хохочет дьявол за спиной.

 

 

 

***

 

Эх, Река Времен, таинственная сила,

Непослушная и страшная река.

Ну, куда же ты, куда ты уносила

Части суши, отрывая берега?

 

Отрывая по кусочку от Отчизны

И славянские, и прочие края,

Что живут, порой один другим не признан…

Неужели, это Родина моя?

 

Нынче «ненька Украина» забывает,

Кто ей выкупил поэта-кобзаря…

И дома по Новороссии пылают

Там, где танками раздавлена заря…

 

 

 

***

                           

Пять яблонь посадил однажды брат

И был тому с годами сам не рад.

 

Хоть прожил жизнь, не знал до этих пор –

Где яблоко, всегда ищи раздор.

 

Деревья сеткой он огородил –

Не стало тропки, где любой ходил.

 

Мы так привыкли близким все прощать…

Тропинки нет?.. Помиримся опять…

 

Наивные… Увы, не понял брат,

Что от родни не может быть оград.

 

Зима пуржила… А пришла весна –

Не сетка между нами, а стена.

 

Стену, конечно, можно обойти –

От сердца к сердцу прерваны пути.

 

  

 

***

 

Чтобы характер обтесать

топор не нужен,

Чтоб сердце к сердцу привязать –

 

зачем веревка?

Без плуга сеется добро

в любую стужу,

Но только сердцу без тепла

совсем неловко.

Я несговорчивых людей

не понимаю,

Чуть что – встает на брата брат,

идет войною.

Как перед Богом отвечать,

так «хата с краю»,

А из одной тарелки есть –

так с Сатаною…

 

 

 

Осень

 

Кружатся листья, нехотя летя,

Тропинки сада ржавью устилая.

Беру листок… Зазубринка у края…

О, старец-лист, недавний лист-дитя…

 

Как всё похоже!.. Люди и листва…

Тот крепок был, да вот сорвался рано.

Другой иссох, весь в трещинках и ранах,

Но держится, хоть сил – едва-едва…

 

И мой отец – упавший рано лист,

В другом листочке зрится профиль мамы.

О, сколько их!.. Покладисты… Упрямы…

Срываются, под ветра долгий свист.

 

Листочек слева – кажется, мой брат…

Двоюродный кружит чуток правее.

И, устилая парки и аллеи,

Родных и близких образы летят.

 

Вот с этим я за партою сидел,

А с тем на танцах в юности подрался.

Тот мрачен был… А этот все смеялся…

Тот сдюжил всё… А этот не сумел.

 

Кто песни пел, да так, что шла молва,

Кто тыкал в небо тощими перстами…

Мне чудятся могильными крестами

Безлистые, больные дерева.

 

И я – листок… Пока – живой на вид,

Но помню, что иссякнут силы в теле.

Они уже на землю полетели,

А мне все это только предстоит.

 

  

 

Нева

 

Чуть розовата в дымке заревой,

Нева еще дремала… Тихо… Рано…

И мы с тобой стояли над Невой,

С утра слегка подернутой туманом.

 

А через час стемнело в небесах,

Река в ответ свинцово-черной стала.

Менялось небо… Прямо на глазах

Нева оттенки нехотя меняла.

 

Всё – божья воля… Радуют волну

В нее дождя пролившиеся струи.

В ладонь волну с дождинкой зачерпну,

Она мне пальцы тихо поцелует…

 

Не вечно всё… И небо отдождит,

И липы вновь отбросят полутени.

Нева тихонько молвит: «Подожди…»,

И вдруг на палец звездочку наденет.

 

 

 

***

 

Ни горы, ни версты для искренних чувств не помеха.

Родителей вспомню… К вокзалу шагну… Оглянусь…

Я с добрыми мыслями некогда в Минск переехал –

По-доброму встретила, помню, меня Беларусь.

 

Нет, не было громких речей и даров с позументом,

А было стремленье одеть меня и уберечь.

Заметили близкие, что с белорусским акцентом

Звучит в нашем доме моя каратинская речь.

 

Есть земли иные… За них я не дам и мизинца.

Там дом, где родился… Там дом, где ты поднял детей.

Есть в метриках запись, что дети мои, каратинцы,

Сыны – по рожденью – родной Беларуси моей.

 

Мы вечером бродим по праздничным улицам минским…

Смотрю, понимая, все это – теперь и мое.

Что может поэт? Только словом своим каратинским

Воспеть Беларусь и огромное сердце ее.

 

  

 

***

 

Немало я песен пропел и прослушал,

Немало запало их в сердце и душу.

 

Раздольная, звонкая, плачет и льется –

Конечно же, русскою песней зовется.

 

Усталость снимала, печаль отгоняла –

В тот миг белорусская песня звучала.

 

Задорно смеялся, забыв про седины,

Под песню, что с вольной пришла Украины.

 

Казалось, что нету на свете чудесней

Молдавской – азартной, пленительной песни.

 

На миг заставляли забыть о разлуке

Грузинской мелодии страстные звуки.

 

Как будто бы жизнь начиналась сначала,

Когда здесь армянская песня звучала.

 

Глядишь, рубцевалась сердечная рана

Под песню прекрасного Азербайджана.

 

И мудрость являлась, рассвета прелестней,

Коль мир озарялся арабскою песней.

 

Казались не страшными горные спуски

От песни испанской, от песни французской…

 

Но только в одной моей жизни начало –

В той горской, что в детстве под пандур звучала.

 

  

 

***

 

Смотреть научись, а не просто лишь видеть округу,

И тайное – явным покажется… Дальше по кругу –

 

Не только послушать захочется, но и услышать,

Как в легком дыхании тяжко столетия дышат.

 

А после в слова обратить, что словам не подвластно,

И что-то зажжется в душе, чтоб светить непогасно…

 

 

 

Молитва

 

1

 

Река, дарующая жизнь,

Дай чистоту волны своей!

Земля, дарующая жизнь,

Отдать мне щедрость не жалей!

 

О, воздух, жизнь дарящий нам,

Своим дыханьем одари!

Всевышний, жизнь дарящий нам,

Не дай сгореть мне до зари!

 

2

 

Река, дарующая жизнь,

Устану, плечи мне омой!

Земля, дарующая жизнь,

Всегда веди меня домой!

 

О, воздух, жизнь дарящий мне,

От скверны кровь мне очищай!

Всевышний, жизнь дарящий мне,

Сгореть мне до зари не дай!

 

3

 

О, как же ты велик, Господь!

Молю, чтоб ныне и всегда

Мне врачевали дух и плоть

Молитва… Небо…И вода…

 

 

Перевел с каратинского А.Аврутин

Фото в заголовке с сайта карата.рф

Прочитано 144 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии