Суббота, 18 11 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Уже все чуяли грозу... Поэты серебряного века о Революции

  • Вторник, 07 ноября 2017 08:55

К 100-летию Октябрьской Революции 

Поэты серебряного века России по-разному восприняли Октябрьскую Революцию и становление большевистской власти, от восторженного есенинского "И дымом пламенной «Авроры» взошла железная заря" до "Лежим, заплёваны и связаны, 
по всем углам..." Зинаиды Гиппиус. Прошло сто лет, но в оценке тех событий по-прежнему нет согласия. 

Сергей Есенин 

Воспоминание 
Теперь октябрь не тот, 
Не тот октябрь теперь. 
В стране, где свищет непогода, 
Ревел и выл 
Октябрь, как зверь, 
Октябрь семнадцатого года. 

Я помню жуткий 
Снежный день. 
Его я видел мутным взглядом. 
Железная витала тень 
«Над омрачённым Петроградом». 

Уже все чуяли грозу, 
Уже все знали что-то, 
Знали, 
Что не напрасно, знать, везут 
Солдаты черепах из стали. 

Рассыпались... 
Уселись в ряд... 
У публики дрожат поджилки... 
И кто-то вдруг сорвал плакат 
Со стен трусливой учредилки. 

И началось... 
Метнулись взоры, 
Войной гражданскою горя, 
И дымом пламенной «Авроры» 
Взошла железная заря. 

Свершилась участь роковая, 
И над страной под вопли «матов» 
Взметнулась надпись огневая: 
«Совет Рабочих Депутатов». 
1924 

Валерий Брюсов

К русской революции 
Ломая кольцо блокады, 
Бросая обломки ввысь, 
Все вперёд, за грань, за преграды 
Алым всадником – мчись! 
Сквозь жалобы, вопли и ропот 
Трубным призывом встаёт 
Твой торжествующий топот, 
Над простёртым миром полёт. 
Ты дробишь тяжёлым копытом 
Обветшалые стены веков, 
И жуток по треснувшим плитам 
Стук беспощадных подков, 
Отважный! Яростно прянув, 
Ты взвил потревоженный прах. 
Оседает гряда туманов, 
Кругозор в заревых янтарях. 
И все, и пророк и незоркий, 
Глаза обратив на восток, – 
В Берлине, в Париже, в Нью-Йорке, – 
Видят твой огненный скок. 
Там взыграв, там кляня свой жребий, 
Встречает в смятенье земля 
На рассветном пылающем небе 
Красный призрак Кремля. 
4 декабря, 1920 

Зинаида Гиппиус

Сейчас 
Как скользки улицы отвратные, 
Какая стыдь! 
Как в эти дни невероятные 
Позорно жить! 

Лежим, заплёваны и связаны, 
По всем углам. 
Плевки матросские размазаны 
У нас по лбам. 

Столпы, радетели, воители 
Давно в бегах. 
И только вьются согласители 
В своих Це-ках. 

Мы стали псами подзаборными, 
Не уползти! 
Уж разобрал руками чёрными 
Викжель* – пути... 
9 ноября 1917 
______________________________ 
*Викжель – Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профсоюза, основанный в 1917 году 

Анна Ахматова

* * * 
Не с теми я, кто бросил землю 
На растерзание врагам. 
Их грубой лести я не внемлю, 
Им песен я своих не дам. 

Но вечно жалок мне изгнанник, 
Как заключённый, как больной. 
Темна твоя дорога, странник, 
Полынью пахнет хлеб чужой. 

А здесь, в глухом чаду пожара 
Остаток юности губя, 
Мы ни единого удара 
Не отклонили от себя. 

И знаем, что в оценке поздней 
Оправдан будет каждый час… 
Но в мире нет людей бесслёзней, 
Надменнее и проще нас. 
Июль 1922, Петербург 

Марина Цветаева

* * * 
Есть в стане моём – офицерская прямость, 
Есть в рёбрах моих – офицерская честь. 
На всякую мýку иду не упрямясь: 
Терпенье солдатское есть! 

Как будто когда-то прикладом и сталью 
Мне выправили этот шаг. 
Недаром, недаром черкесская талья 
И тесный ремéнный кушак. 

А зóрю заслышу – Отец ты мой рóдный! – 
Хоть райские – штурмом – врата! 
Как будто нарочно для сумки походной – 
Раскинутых плеч широта. 

Всё может – какой инвалид ошалелый 
Над люлькой мне песенку спел… 
И что-то от этого дня – уцелело: 
Я слово беру – на прицел! 

И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром 
Скрежещет – корми-не корми! – 
Как будто сама я была офицером 
В Октябрьские смертные дни. 
Сентябрь 1920 

Максимилиан Волошин

Святая Русь 

                              А.М. Петровой

Суздаль да Москва не для тебя ли 
По уделам землю собирали 
Да тугую золотом суму? 
В рундуках приданое копили 
И тебя невестою растили 
В расписном да тесном терему? 

Не тебе ли на речных истоках 
Плотник-Царь построил дом широко – 
Окнами на пять земных морей? 
Из невест красой да силой бранной 
Не была ль ты самою желанной 
Для заморских княжих сыновей? 

Но тебе сыздетства были любы – 
По лесам глубоких скитов срубы, 
По степям кочевья без дорог, 
Вольные раздолья да вериги, 
Самозванцы, воры да расстриги, 
Соловьиный посвист да острог. 

Быть царёвой ты не захотела – 
Уж такое подвернулось дело: 
Враг шептал: развей да расточи, 
Ты отдай казну свою богатым, 
Власть – холопам, силу – супостатам, 
Смердам – честь, изменникам – ключи. 

Поддалась лихому подговору, 
Отдалась разбойнику и вору, 
Подожгла посады и хлеба, 
Разорила древнее жилище 
И пошла поруганной и нищей 
И рабой последнего раба. 

Я ль в тебя посмею бросить камень? 
Осужу ль страстной и буйный пламень? 
В грязь лицом тебе ль не поклонюсь, 
След босой ноги благословляя, – 
Ты – бездомная, гулящая, хмельная, 
Во Христе юродивая Русь! 
19 ноября 1917 

Борис Пастернак

Русская революция 
Как было хорошо дышать тобою в марте 
И слышать на дворе, со снегом и хвоёй, 
На солнце, поутру, вне лиц, имён и партий, 
Ломающее лёд дыхание твоё! 
Казалось, облака несут, плывя на запад, 
Народам со дворов, со снегом и хвоёй, 
Журчащий как ручьи, как солнце, сонный запах – 
Всё здешнее, всю грусть, всё русское твоё. 
И тёплая капель, буравя спозаранку 
Песок у желобов, грачи и звон тепла 
Гремели о тебе, о том, что иностранка, 
Ты по сердцу себе приют у нас нашла. 
Что эта изо всех великих революций 
Светлейшая, не станет крови лить, что ей 
И Кремль люб, и то, что чай тут пьют из блюдца. 
Как было хорошо дышать красой твоей! 
Казалось, ночь свята, как копоть в катакомбах, 
В глубокой тишине последних дней поста. 
Был слышен дёрн и дром, но не был слышен Зомбарт. 
И грудью всей дышал Социализм Христа. 
Смеркалось тут… Меж тем свинец к вагонным дверцам 
(Сиял апрельский день) – вдали, в чужих краях 
Навешивался вспех ганноверцем, ландверцем. 
Дышал локомотив. День пел, пчелой роясь. 
А здесь стояла тишь, как в сердце катакомбы. 
Был слышен бой сердец. И в этой тишине 
Почудилось: вдали курьерский нёсся, пломбы 
Тряслись, и взвод курков мерещился стране. 
Он – «С Богом, – кинул, сев; и стал горланить: – К чёрту! – 
Отчизну увидав: – Чёрт с ней, чего глядеть! 
Мы у себя, эй жги, здесь Русь, да будет стёрта! 
Ещё не всё сплылось; лей рельсы из людей! 
Лети на всех парах! Дыми, дави и мимо! 
Покуда целы мы, покуда держит ось. 
Здесь не чужбина нам, дави, здесь край родимый. 
Здесь так знакомо всё, дави, стесненья брось!» 
Теперь ты – бунт. Теперь ты – топки полыханье. 
И чад в котельной, где на головы котлов 
Пред взрывом плещет ад Балтийскою лоханью 
Людскую кровь, мозги и пьяный флотский блёв. 
1918 

Владислав Ходасевич

* * * 
Сквозь облака фабричной гари 
Грозя костлявым кулаком, 
Дрожит и злится пролетарий 
Пред изворотливым врагом. 
Толпою стражи ненадёжной 
Великолепье окружа, 
Упрямый, но неосторожный, 
Дрожит и злится буржуа. 
Должно быть, не борьбою партий 
В парламентах решится спор: 
На европейской ветхой карте 
Всё вновь перечертит раздор. 
Но на растущую всечасно 
Лавину небывалых бед 
Невозмутимо и бесстрастно 
Глядят: историк и поэт. 
Людские войны и союзы, 
Бывало, славили они; 
Разочарованные Музы 
Припомнили им эти дни – 
И ныне, гордые, составить 
Два правила велели впредь: 
Раз: победителей не славить. 
Два: побеждённых не жалеть. 
1923 

Велимир Хлебников

Не шалить! 
Эй молодчики – купчики! 
Ветерок в голове! 
В пугачёвском тулупчике 
Я иду по Москве! 
Не затем высока 
Воля правды у нас, 
В соболях – рысаках 
Чтоб катались глумясь. 
Не затем у врага 
Кровь лилась по дешёвке, 
Чтоб несли жемчуга 
Руки каждой торговки. 
Не зубами скрипеть 
Ночью долгою, 
Буду плыть – буду петь 
Доном – Волгою! 
Я пошлю вперёд 
Вечеровые уструги, 
Кто со мною – в полёт? 
А со мной – мои други! 
1922. Февраль. 
 
Подборка С.Мнацаканяна
Прочитано 64 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии