Четверг, 03 12 2020
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Лев Мирошниченко (Россия). Верлибр

  • Понедельник, 22 мая 2017 10:37

Современный поэт Лев Мирошниченко, очевидно, не боится столкнуться с нападками критиков и непониманием читателей. Он уверенно заявляет, что верлибр живее всех живых, и даже ставит его выше привычных рифмованных строчек. Такое заявление, в свою очередь, обязывает автора нести особую ответственность перед читателем. Как-никак свободный стих в России приручали Блок и Цветаева, Метс и Айги; а значит, нужно не сплоховать...

(Ольга Лапенкова).

Непривычно представлять посетителям "Созвучия" поэта, чей список опубликованных книг начинается с работ с такими названиями: 

  • Мирошниченко Л. Д., Ураков И. Г., Медицинские последствия хронического употребления алкоголя. -- М.: НПО «Союзмединформ», 1987.
  • Мирошниченко Л. Д., Ураков И. Г., Современные тенденции в распространённости наркоманий в мире. – М.: НПО «Союзмединформ», 1989.
  • Мирошниченко Л. Д., Энциклопедия алкоголя. — М.: Вече, 1998.  

Действительно, Лев Дионисович Мирошниченко (родился 8 авг. 1932 г. в семье сельского учителя, Оренбургская обл.) - российский учёный-эпидемиолог, а также специалист в области психиатрии и наркологии). Вышедший в 2017 году сборник стихов "Сгущенье слов. Верлибры" открывает ещё одну сторону многогранной натуры этого человека.  

 

ТУННЕЛЬ

Я лечу

в свою судьбу,

как в бескрайний туннель,

и сгораю на лету.

Я лечу, улетаю от всех,

кто мне дорог,

         кого

                     не хотел бы терять.

Улетаю от прожитых дней,

что остаются позади

цепочкой светлых пятен,

уменьшаясь вдали.

Я уношу с собой в темноту

все недóжитые ночи и дни

и все свои сны.

Я такой же, как все.

 

Где-то рядом, возможно,

летят другие,

каждый в своём туннеле.

Умоляю:

не молчите!

Кажется, кто-то кричит...

А может быть, это мой голос

мечется

среди тесных

невидимых стен?..

 

***

Какой загадочный

и непростой

         этот простор!

Простор души,

         среди распахнутых полей

         в кольце лесов.

И хочется,

         и боязно

в таком парить.

 

ОБМАН СТЕКЛА

Обман стекла.

Мираж простора в небесах.

Коварная подделка глубины.

Фальшивый воздух.

Лживый трепет сердца.

Жемчужина украденной слезы.

 

Пора разбить стекло.

Разбить окно.

Разбить стеклянные глаза.

Прорваться.

И продраться,

         обдирая в клочья кожу.

 

Спасти

         обмотанную в кровоподтёки душу.

Спастись,

         теряя смысла крылья.

Искать, надеяться, иметь.

Держать и проклинать.

 

КЛЁН

За моим окном

         в сырой осенней темноте

возился и царапался в стекло,

         просясь в натопленную избу,

молоденький,

         прозябший до сердцевины

                     клён,

уж как-то быстро растерявший на ветру.

         всю пёструю свою одежду.

Я выкопал бы его,

бедняжку,

         и впустил.

Но не было

         годящейся лопаты.

 

ОКТЯБРЬ

Прозрачен облетевший лес.

Пустынны небеса.

Ни птиц, ни комаров,

         ни ветерка.

Молчанье –

         в ожидании дождя.

А сырость неизбежных слёз

         нисколько не заполнит

                     пустоту.

 

Я ТЕНЬ

Я - это не я.

Я тень,

         дрожащая на сквозняке.

Остаток откипевших ожиданий.

Унылый кашель

         не состоявшейся весны.

Пытался петь -

         и поперхнулся,

вдруг осознав,

         что надо бы рычать.

Однако, не хватало нам ещё

         рычащей тени.

 

Дрожи, друг, шелести

пустыми листьями фольги

         воспоминаний ни о чем.

Давно всё отгорело.

Пепел унесло

         с белёсым горьким дымом.

Шевелятся в золе на сквозняке

         истлевшие клочки.

Что было в них завёрнуто?

Никто не знает,

да и не хочет знать.

Осталась дрожь.

Озноб и кашель

         полупрозрачной тени,

с попыткой вспоминать.

 

КАК ВСЁ ПРОСТО

Просто -

         вода в тихом пруду.

Просто -

         небо.

Просто –

листья

         на прибрежных деревьях,

         прокрашенные лучами

простого солнца,

         садящегося в банальную цепочку

розово-жемчужных облачков на горизонте,

         в конце июля.

 

И почему так сильно

и не просто

         всё это тебя волнует?

Ты приглядись,

         как без пустых волнений,

засунув клюв под мягкое крыло,

         уходит голубь в тихий сон,

присев на толстый тёмный сук

         спокойного

         простого дуба.

 

***

Сумей, поэт,

и в серости

         увидеть радость.

И ощутить её --

         назло глазам --

за серым занавесом

         холодного дождя,

опущенным в конце

         блестящего спектакля лета.

Давай-ка,

         напрягись.

 

ПРИШЁЛ ПОКОЙ ЗИМЫ

С утра

         над мёрзлым горизонтом плоских крыш

глядит бесстрастно и в упор,

         прищурившись из-под седых бровей,

на нас декабрь.

 

Сквозь неподвижный белый дым

         неясно выглянуло солнце.

Застывшие пруды

         покрылись твёрдым,

                     и пока прозрачным синим льдом.

 

Пришёл покой зимы,

         но он,

как и покой паралича,

         совсем не дал

спокойной ясности душе,

         застывшей в наледи терпенья.

 

Зажалась, глупая,

         и ждёт весну.

Сиди и жди.

Сегодня избегая

         излишней теплоты.

 

ОКУРОК

От жизни остаётся лишь окурок,

         на несколько коротеньких затяжек,

и он ещё дымит…

 

Ну, пусть окурок,

он

         по-своему красив:

с кудрями мягкого седого пепла

         в чернявом венчике

         обугленной бумаги.

Когда-то был он

         новой длинной сигаретой

         (и, вроде, неплохого сорта),

готовой к исполнению призванья:

гореть, гореть –

         без страха, без отказа, без конца.

 

Но всё кончается,

заряд остался лишь

         на несколько затяжек.

Как растянуть?

И надо ли?

Быть может, лучше сразу осветить

         смеркающийся воздух

одной последней яркой вспышкой

         и замереть уж навсегда?

 

А память обо всём, что было,

         останется внутри ненужного теперь

         бумажного обрубка.

В нём в виде копоти и сажи

         запечатлилась,

быть может, замечательная жизнь

         свершившегося горенья.

 

Но только жаль:

         никто не вздумает

         взглянуть в его нутро,

чтобы узнать,

какие чувства, и надежды, и волненья

         смешались в запахе

         пропитанной смолой бумаги!

Какие мысли тайные прошли

         здесь вместе с воздухом дыханья,

         вздувавшего огонь…

 

Никто не развернёт и не прочтёт

         такой богатый откровеннейший дневник.

Подобный

         не напишется пером.

 

И это всё летит с одним плевком

         в ближайшую канаву или лужу…

 

…Окурок мой, ты погори ещё чуть-чуть!

Хотя б ещё немного…

 

ДЕКАБРЬ

Обрубок дня,

         увязший в снежной целине.

Озноб берёз,

         раздетых

 до последнего листа.

Пунктир мышиного следа

         на чистом белом полотне

в пустом саду.

Остывшая заря.

Псалом без звуков и без слов.

Цветные сны.

 

***

Вспухли сугробы

         на обочине аллеи парка

в свете зажёгшихся

         робких фонарей.

 

***

Повисла первая звёздочка

         на кончике голой ветки,

на фоне бледного

         мартовского неба.

 

***

Телеграммы почек

         на весенних ветках.

Получите.

Распишитесь.

 

***

Мигающие

         лесные глаза

         заката.

 

***

Солнце,

садясь в лесу,

         воткнулось в гнилой пень.

Хватит ли

         у такого большого пня

мокрой холодной гнили,

         чтоб загасить светило?

 

***

Берёза на краю леса,

над оврагом,

сильно наклонившись

и, раскинув широко

         белые руки,

кричит:

 - Падаю! Падаю! –

А следующей весной,

ожидая поезда

на пустынной платформе,

опять я вижу,

         что она ещё падает

 в том же положении.

с берега того же оврага.

Вся - в кружеве сочных листьев,

и всё ещё кричит,

         кокетка.

 

***

Прыснули лучи

         из дырки облаков.

 

***

Какая симпатичная

         пухлая тучка!

Так и просится

         быть наколотой на вилку!

 

***

Малярийная желтизна

         остатков влажного

                     весеннего заката.

 

***

Заходящее солнце

         чистило свои жёлтые зубы

щёточкой вершин

         дальнего леса.

 

***

Прижались две тонкие

молоденькие берёзки

         к толстому тёмному дубу,

вовсе бесчувственному

         ко всяким нежностям.

Да он их просто не заметил.

 

***

Столько прошло

         проливных дождей,

что даже вороны

         потяжелели.

Есть ещё силы лететь,

но не хватает,

чтобы при этом

         каркать.

 

***

Мелькают зубы редких фонарей

         в опасном мраке

                     запущенного парка.

 

***

Вот куст проснулся

на рассвете

         на склоне берега реки

и вынырнул из мягкого тумана

         свободно подышать -

с поблёкшим гребнем месяца

         в кудрявых волосах.

 

ДОСТУПНОСТЬ БЕССМЕРТИЯ

Многим очень хочется

         считать себя частью

         красавицы-природы

и почувствовать

         слитным неразрывно с ней.

Природа бессмертна -

при смертности

                     её составных частей.

Значит, и ты,

         её малюсенький кусочек

с твоим чувством слияния с ней,

вполне законно

         можешь посчитать себя

                     бессмертным.

Так сказать,

влезть задарма

         в бессмертие.

 

Попробуй!

 

***

Солнце, поёживаясь,

         вылезло

                     из зарослей крапивы

и стало нежным,

         ласковым

         и тёплым.

 

         ***

Струя извилистой тропинки

         стекала вниз

                     по откосу оврага.

 

***

Струны

лесных отражений

         в рояле озера.

 

***

День застыдился

свершившихся, как всегда,

         неблагородных дел,

и к вечеру зарделся

         стеснительным румянцем.

 

***

Всплывают сумерки

         из тихого глубокого оврага,

стирая наверху

         среди дерев

остатки исчезающей зари.

 

***

Уполз за горизонт

         обширный розовый закат,

и всё вокруг

         уменьшилось.

 

***

Вечерний восход

         городских фонарей.

 

***

Выставлен сигнальный шар

         осенней грусти,

в виде одинокого

         оранжевого куста,

на плоском берегу

         вечереющего озера.

 

МОТАЮ СРОК

С утра расстроены все струны

         моей души.

Наверно, черт играл на них

         всю ночь,

когда я перелистывал свои

многосерийные цветные сновиденья.

Проснулся и живу.

Душа вернулась

         и, дребезжащая, сидит на месте.

Пошёл ноябрьский серый день.

Как будто снова двинулся тюремный срок,

поскольку я свободен лишь во сне.

Работа, улицы, казённые слова…

         давно натёрли шею,

         как петля.

 

Но нету мыслей у меня

         ни на подкоп, ни на побег.

А может, взбунтовать – против кого?

Кого я позову на бунт?

Куда я выйду за ворота?

И где они?

Молчу.

Мотай свой срок.

Почисти зубы.

Смажь

         душистым кремом шею.

Потом спеши в скрипящий лифт,

         словно в мешок,

потом – под моросящий дождь…

 

ДВОЙНОЕ НЕБО

В моей душе осела грусть,

но я ей рад,

поскольку это знак

         ещё живой души.

Я не боюсь

         моей оставшейся,

возможно, не простой судьбы.

Но я грущу.

Грущу не по тому,

         что было позади,

а по тому

         чего со мною не было,

быть не могло

и никогда не будет.

 

Плывущий сон

         манил и звал

и обманул,

хотя я знал,

         что это - сон.

Искал я зелень

         ярче, чем весной,

искал я небо

         глубже и синей,

         чем в ночь июньскую

                     Купала.

Хотел пройти босым по утренней тропе,

покрытой мягкой, тёплой пылью,

с цепочкой мелких крестиков на ней --

следов вспорхнувших птиц.

 

Искал я важный разговор.

И мне не раз казалось,

         что лёгкие слова,

которые должны всё объяснить,

они вот только что сухим дождём

         тихонько простучали

по гулким стенкам воздуха,

         ссыпаясь.

Но этих слов

         я так и не расслышал.

 

Мне грустно наяву.

А под моей рукой -

колючий холод каменных перил.

Блестит измятый, мокрый

         уличный асфальт.

Гляжу я в небо

         с блёклой синевой,

остуженное октябрём,

и всё же чувствую,

         что за его экраном

скрывается другое небо,

которое я видел

         лишь во сне...

 

***

Грустно -

от выбрасываемого из вазы

         букета.

Как от чувства

выброшенной

         жизни.

 

***

Без сопротивленья отдавайся красоте,

         прущей прямо на тебя,

         поверх деревьев,

в виде пышного облака,

         подсвеченного снизу

                     пронзительным закатом.

Тогда ты успокоишься.

Когда внизу почернеет

         от сумерек земля.

 

***

Всё, что я с чувством

     воспринимал вокруг,

спряталось внутрь меня,

     внутрь моей души.

И тогда кругом

     всё опустело.

Вот оно –

одиночество!

 

***

И вдруг сверкнула

пронзительная простота

         откровения

о смысле нашей жизни.

Как молния.

Только не слышно было грома.

И снова

         всё посерело.

 

***

Какое это,

хоть невысокое,

         но бурное дėревце!

Сколько в нём тёмных

         перепутанных веточек,

         мелких листьев,

и желания жить!

 

***

Тесноту жизни,

         как тесноту

         движущейся людской толпы,

легко представить.

А как представить тесноту

изматывающих переживаний

         внутри души?

Как толкотню

         посланцев дьявола?

 

         ***

В моей душе

         было так зябко,

что даже отражение солнца

         в холодном пруду

меня потихоньку грело.

 

***

Дрожащие огни

         несбыточной

мечты.

 

***

Истираются дни

         в наждачной шкурке

банальных

         житейских забот…

 

ОБРЫВОЧНОЕ

Обрывки фраз.

Обрывки слов.

Обрывки чувств.

Обрывки слёз.

Обрывки весточек

         от дорогого человека.

Обрывки мыслей

         и воспоминаний.

 

Вот так и складывается жизнь.

 

В обрывках можно разглядеть

мелькание

         согласных и не согласных букв.

 

А нельзя ль порвать

и все буквы на клочки?..

 

***

И на фоне этого унылого

         серого пейзажа –

такие разноцветные

чувства!

 

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

В окне мелькнул кусочек сна -

         на фоне бледно-голубого неба.

От чистой снежной пелены,

         покрывшей ночью двор,

восходит кверху мир

         и тихий свет.

Повиснув низко, дремлют небеса

         и провода.

 

Цветёт горшочек глиняный

         на выступе окна --

зажглась настурция

         пурпуром нежных звёзд

в прозрачной дымке

         раннего рассвета.

 

Крадясь, уходит боль,

         мешавшая дышать.

Кошачьи лапки

         втягивают когти -

они, скорее, уж ласкают,

         чем скребут

         по оживающему сердцу.

Теперь не страшно: день придёт.

 

ВАНЬКА-ВСТАНЬКА

Встань, Ванька, встань!

Грешно тебе грустить.

Будь гордым и не трусь,

хотя бы потому,

         что страх

лишь приближает гибель,

когда грозит беда.

 

Беда у всех, конечно, рядом ходит,

         как кот вокруг норы,

где прячется бедняжка мышь.

Зачем тебе нора?

Не будь бедняжкой, милый Ваня!

 

Беда, она как мировой эфир,

         как сырость, лезет

во все и всякие и трещины, и щели.

Но есть надёжный щит -

         улыбка на твоём накрашенном лице.

Как засмеёшься,

         словно клоун на арене,

и посмотри вокруг –

у всех теплей и веселей

         становится в душе.

 

И верь: мы все готовы

         вступиться за тебя,

увидев вдруг

         на твоих щеках

не краску, а размазанную кровь.

 

Встань Ванька снова,

         встань!

Назло судьбе,

         хотя тебя лишили ног.

Но руки есть,

и кепка надо лбом.

Под кепкой – скошенный в весёлой

         и озорной гримаске рот.

 

***

Хорошо, когда есть,

         что вспоминать.

Хорошо,

когда есть,

         кому послушать…

 

ЧЕРВЯК

Тёплые струи

         хлестали вздрагивающую землю

и разбудили в глубине

         длинного дождевого червя.

Он пополз наверх

         сквозь раскисшую скользкую глину,

вытягиваясь и ощущая

         каждым кусочком напряжённой кожи

         каждого своего кольца -

сладость и трудность жизни.

 

Когда он высунул

         слепую голову

над поверхностью капустной грядки,

дождь прекратился.

Утомлённая бурей ночь

         медленно волочила по земле

         тёмное влажное брюхо.

Было тихо.

Лишь шурша, скользили с веток

         последние капли в траву.

 

Червяк ничего не видел и не слышал,

но и для него была ночь

         прекрасна.

Да и сам он был

         красавец.

Был он силён и здоров,

и не знал,

         что глух и слеп,

и что он -

         червяк.

 

***

Хорошо, когда у всего общества

есть нетленное чувство связи

         со своим прошлым.

Если оно прерывается,

         общество деградирует

         до состояния стада.

Стадо затаптывает не только прошлое,

         но и всё живое

на своём бегу

         неизвестно куда.

 

***

Человечек

спрятался

от чувства подлого насилия

над его душой

в сильную боль

         в руке -

из-за случайного перелома.

 

Как ему, бедолаге,

должно быть уютно

в этой боли! 

 

ПРУЖИНА

Откуда выскочила

         эта пружина?

Ржавая, но как всегда бодрая,

         упрямая и агрессивная,

пружина не может валяться без дела.

Пружина так и напрашивается

         на приключения,

если её оставить скакать на свободе.

 

Поставьте её в дело,

Ведь без неё

         кто-то сломался,

                     сник.

Да уж не ищите

         прежнего хозяина,

ставшего паралитиком,

         и жив ли он?

А дайте новое ей место,

         и работу -

достойную,

         и под силу.

 

Согните,

         сожмите ее,

пусть она торчит

         где-нибудь в тесноте,

упираясь концами

         в обе стороны.

Даже ржавая,

         но при деле,

она вызывает уважение.

 

Вот так и ты:

         сопротивляйся,

хотя бы ради самого сопротивления,

         как пружина,

живущая ни для чего другого.

А если не знаешь, на что опереться верой,

то постарайся найти,

          куда упереться,

хотя бы головой и ногами,

пока чувствуешь в себе

         пружину упрямства,

         желание честной драки

и просто бесшабашной

         тяги

                     к жизни.

 

***

Когда человек

         глубоко и всецело

поглощён только собою,

         он невидимка.

Кто его заметит,

         и кому он такой

                     нужен?

 

***

Замёрзшую душу

         словесным кипятком

можно обжечь,

         но не согреть.

 

***

Терпеливо стоят

         в глубоком снегу

одноногие древние липы

         в заброшенном парке.

До сих пор

не ушли

         за своими хозяевами.

 

***

Вздрагивают круги

         от крупных слёз,

падающих

         в лужу

безнадёжности…

 

***

Чиркни спичкой

         по высохшей душе!

Может, и загорится?

 

***

Каждый человек --

         это интересная история жизни.

Но у многих

         жирная или тощенькая точка

в этой истории

         ставится задолго до смерти.

 

***

Как будто бы в кино

         о славном корабле

с названием «Титаник»,

мы можем разглядеть

         повсюду

художественные красоты

         гибели России.

 

Но, к счастью, или несчастью,

         из тонущих почти никто

конец свой

         не способен сознавать.

Все прыгающие в ледяную воду

         находятся в гипнозе

                     призраков побед.

 

Для призраков чего

         и для какого зрителя

стараются усердно

         продюсеры и режиссёры гибели?..

 

***

Угар

         приспособленчества,

экстаз

         прислужничества

и дирижируемая злоба к тем,

кому давно не хочется

         попачкать руки

об морды

         спущенной с цепи шпаны.

И морщится от её угроз.

 

Воистину шекспировские страсти

         бурлят в сердцах и головах

родимой нашей

         публики!

Шекспир

         в своём гробу

спокойно может отдыхать.

 

СЧАСТЬЕ

В превеликом сталинском лагере,

         под стылым сибирским небом,

         в душном и тёмном бараке,

         на жёстком и затхлом матраце

(на нём неизвестно, от чего и сколько

         умерло предшественников)

заключённому,

втиснутому в узкую клетку

         двухэтажных

                     деревянных нар,

почти забывшему,

         кем он был в свободной жизни,

и не понимающему,

         за что он сюда попал,

тоже нужен

         хоть маленький просвет,

         хоть щёлочка смысла бытия.

 

Он чешет под рваным колючим одеялом

подживающий струп на колене -

         после удара прикладом охранника

         на прошлой неделе

                      -- с придачей матерного слова,

и украдкой сосёт

         попавший к нему

неисповедимым путём,

неутолимо желанный,

                     кусочек сахара,

который он прятал от блатняг

         под доской настила.

 

И не думает ни о чем.

Ему сейчас

         хорошо!

И в голове

         немножко посветлело.

 

Не это ли счастье?

Прочитано 1221 раз