Суббота, 22 09 2018
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

По страницам "Нёмана" 11-2017. Артём Ковальский. Дни весны родниковой. О книге Юлии Алейченко «Пад чароўным шкельцам»

Однако о весне несколько позже. Тем паче, что, когда пишутся эти строки, на дворе осень. Чудная, прекрасная, такая, которую обычно называют левитановской, сравнивая с той, которая отображена на полотнах замечательного художника. Ею — как той, которую запечатлел Левитан, так и этой, настоящей, — нельзя не любоваться. Поэтому, как, пожалуй, и многие, при первой возможности брожу по парку или прогуливаюсь за городом. Там, где почти вплотную к домам подступают березовые рощи или хвойные леса, в которых эти белостволые красавицы стоят одиноко, сбрасывая с себя последние листья. Но садясь за письменный стол, как-то сразу остаюсь наедине с… зимой.
Такое неожиданное смещение пор года со мной (и во мне) происходит не случайно. Не один месяц уже нахожусь под впечатлением книги Юлии Алейченко «Пад чароўным шкельцам», жизнь которой дал Издательский дом «Звязда». В ней же мне особенно понравилось стихотворение «***Хтосьці з неба вырашыў паслаць…». Настолько впечатлило, что не просто с удовольствием несколько раз перечитывал его. В сознании как бы сдвинулись временные рамки, и душа начала жить зимой, при этом, что особенно удивительно, будто наполнилась ветром, снегом, морозом. Да и, что странно, они воспринимаются так, что становится не холодно, а, наоборот, как-то тепло, уютно. Несмотря на то, что стихотворение «наполнено» тем же ветром, снегом, морозом.
Хотя чего слишком удивляться: написано талантливо. Поэтесса (в данном случае поэтесса, ибо Ю. Алейченко ко всему еще и прозаик, критик, переводчик, исследователь творчества Янки Купалы) удивительно тонко почувствовала (и прочувствовала!) особенности этой поры года. Не просто передала ее красоту, первозданную неповторимость, а словно живописными мазками, штрих за штрихом, создала яркие образы.
Кстати, этому объяснение не только в таланте поэтессы. Ю. Алейченко увлечена живописью, музыкой, мифологией. Если же человек чем-то увлечен, то это обязательно проявится. В данном случае в этом стихотворении. Хотя, если уж быть точным, это не просто стихотворение, а как бы небольшая живописная картина, созданная посредством поэтических образов. Вчитайтесь внимательно, и вы сразу почувствуете всю красоту белорусской зимы. Хотя о ней писали, пишут и, несомненно, еще будут писать многие поэты, но все равно вряд ли удастся им сказать так, как это сделала Ю. Алейченко:

Хтосьці з неба вырашыў паслаць
Дзіўны дар у голыя абшары…
Вольны вецер пачынае раздзімаць
Бель снягоў з вялікай шчодрай хмары.
Чыстай коўдраю ахутвае зямлю,
Гоіць раны на сусветным хворым целе.
Ціхай музыкай нам дораць… цеплыню
Нечаканыя марозныя мяцелі.

Продолжением этого праздника (да, праздника, а как же еще иначе можно назвать это обновление природы) звучит пожелание тем, кто еще не успел почувствовать всю его неповторимость, приобщиться к нему. Вобрать в себя всю прелесть того, радость от чего послана свыше. А вместе с этим самим стать лучше, добрее, избавившись от всего второстепенного, наносного, несовместимого с истинной человечностью:

Падстаўляйце сэрцы пад снягі,
Дайце душам піць святую сілу.
Снег ляціць на рэчак берагі.
На дзяцей, на даўнія магілы.
Снег ляжыць на ганку, на шашы,
Выпадае зноў і зноў вякамі.
Вы ніколі гэту бель душы
Не кранайце бруднымі рукамі…

Если бы сегодня готовилось новое издание «Анталогіі беларускай паэзіі», я бы, будь на то моя воля, представляя Ю. Алейченко, обязательно включил в него и это стихотворение. Да и нашел для «Анталогіі…» еще несколько. Сделать это не так и трудно: в книге «Пад чароўным шкельцам» немало произведений, заслуживающих самого пристального  внимания. Несмотря на то, что поэтесса еще совсем юна (как там, в известном фильме: комсомолка, красавица?), да и печатается не так часто. Но это тот случай, когда мал золотник, да дорог. В том смысле, что как нельзя лучше подтверждается правильность мысли: важно не количество, а качество.
Стихи, вошедшие в книгу, — разнообразные по своей форме. Насчет этого в аннотации сказано: «На старонках зборніка знойдзецца як традыцыйная сілаба-тоніка, так і верлібры, як спавядальная, інтымная лірыка, так і філасофскія, постмадэрновыя творчыя пошукі». Хотя, по большому счету, не так и существенно это. Важно, есть ли в произведениях настоящая поэзия, насколько оригинально пишет автор. Форма же стиха — это все же второстепенное. В связи с этим позволю себе такое сравнение: слова «воздух», «вода», «любовь», «ненависть» и прочие, встречающиеся часто, на разных языках звучат по-разному. Но суть-то, заложенная в них, одна. Так и в поэзии.
Поэзия же Ю. Алейченко — это свой, притом объемный, мир, а поскольку лирическая героиня, как и сама поэтесса, молода, то в нем большое место занимает любовь. Она и часть ее сегодняшней жизни, но она одновременно — и поиск своего счастья.
В этом поиске есть место не только для радости, но и для печали. В нем присутствуют не одни обретения, но и утраты. Лирическая героиня, конечно, в чем-то сомневается. Но зачастую уверенно заявляет о своем праве на истинную любовь, которую способны не все принять и понять, однако иного, как говорится, не дано. Вместе с тем присутствует и стремление к взаимопониманию, несмотря на то, что оно дается непросто: «А я дрыжу кожны раз // Ад твайго дотыку // І баюся стаць кнігай, // Дзе ты нічога не зможаш //Прачытаць».
Однако иногда лирической героине мало этого мира, тесно в нем. А там, где есть ощущение тесноты, появляется желание преодолеть эту пространственную замкнутость. Космос ее души жаждет космоса Вселенной. Ей хочется ощутить себя частицей, пусть себе и маленькой, бескрайнего пространства, вырваться за пределы земного бытия. Но не о расставаниях хочется думать. Влечет то, что просторы неизведанного станут своего рода эликсиром, который, взбудораживая, придаст новых сил, а с ним появится и еще большая уверенность в себе. Для этого достаточно только одного резкого движения на грани невозможного, и так резко все изменится:

Лячу з твайго падаконня
У яршыстую цемру лёсу.
У зорак сляпых сутонне,
Пад коўш месяцовага плёсу.
Руку працягнуць мне хочаш,
І мрэ ад роспачы крык.
Ды позна. У чэраве ночы
Мой след развітальны знік.

Реальное и ирреальное то сближаются, то смещаются, что приводит даже к усложнению поэтического образа. Однако это нисколько не усложняет восприятие того, что поэтесса хочет сказать и что она высказывает. Лирическая героиня словно растворяется в космическом пространстве. Это, однако, не мешает ей постепенно приближаться туда, куда она стремится:

Пад стогны каменных вежаў
Я чую свой першы крок,
Малітвы сэрцаў бязмежных,
Бы плача за ўсіх прарок.
Сцябаюць зыркія промні,
Стыгматы душы пякуць!
Мне б трапіць ў твае далоні,
Ды зоры лятуць, лятуць…

Состояние непростое. Вечность уже как бы взяла лирическую героиню в свои объятия, цепко держит в них, не выпуская даже на мгновение. В то же время и Земля не отпускает от себя. Да и то, что за время этого «полета» стало вчерашним, удерживает. Возникает даже сомнение: а все ли это так, как происходит? Ищется выход — поиск этот трудный, напряженный. Усилия вызывают осмысление и переосмысление. Но кто ищет, тот… Правильно: обязательно находит ответ, как быть. Ответ этот неожиданный, но способствует еще лучшему пониманию лирической героини, постижению всей ее сути:

Дык мо застацца ў мінулым дні?
Няхай свецяць учорашнія зоры.
Няхай пярына будзе ласкавай.
А я — шчаслівай за межамі часу.

Книга «Пад чароўным шкельцам» позволяет познакомиться и с некоторыми переводами Ю. Алейченко. Кстати, сегодня среди молодых авторов Беларуси, пожалуй, никто так плодотворно (имеется в виду прежде всего качество) не работает в этом виде изящной словесности, как она. Да и широк круг тех, кому помогает «заговорить по-белорусски». Это видно и по разделу «Пераклады». Представлены эквадорец Хорхе Каррера Андраде, непалец Мадхаф Просад Гхимере, удмурт Сергей Матвеев, туркмен Агагельды Аланазаров, и конечно же, китайцы Ли Хэ и Ван Гочжэнь.
Неслучайно я сделал уточнение «и конечно», ибо поэты этой великой страны — особое пристрастие Ю. Алейченко. Она переводит их много и на высоком художественном уровне. Это видно и по сборникам серии «Светлые знаки: поэты Китая». В ней многие произведения переосмыслены ею. Не в меньшей степени своеобразие таланта Ю. Алейченко-переводчика позволяют ощутить и стихи, вошедшие в книгу «Пад чароўным шкельцам». В ней, правда, помещены стихи только двух китайских авторов, но их достаточно, чтобы почувствовать сам дух поэзии этого великого народа.
Произошло это благодаря тому, что Ю. Алейченко хорошо ощущает своеобразие таланта каждого автора. Смотрит на окружающий мир в данном случае именно его глазами. Поскольку переводы сделаны не с оригинала, этого достигнуть было непросто. Конечно, сказались большая начитанность, эрудированность, глубокое знание китайской поэзии. Безусловно, хорошую услугу оказал и поэтический талант переводчицы. Он же у одаренного автора одинаково чувствуется, как в его оригинальных стихах, так и в творчески переосмысленных им. Читая, скажем, стихотворение Ли Хэ «Песня аб невычэрпнасці часу», забываешь, что перед тобой же вовсе не оригинал. Конечно, это прежде всего авторство Ли Хэ, но в такой же степени автор и Ю. Алейченко, сумевшая постичь саму суть, дух его поэзии. Да и не только постичь. Она добилась и не менее, а возможно, в чем-то и более важного: прониклась самой эпохой, к которой в этом стихотворении обратился Ли Хэ. Зримо видишь, как «Да Заходняй гары дзень за днём //Апускаецца белае сонца. // У палацы бязмежных нябёс // Падымаецца месяц бясконца». Осязаемо чувствуешь давние-давние столетия. Они «проникают» в тебя самого: «І сівой даўніны доўгі шлях // Адбіваецца болем у скронях. // Сотні год — як раса ў траве, //Як пясчынка ў ветра далонях». И сразу же возвращение в день сегодяшний, понимание, что ход столетий никому не остановить:

…Там, дзе мост бессмяротнасці
Цсінь, —
Зараз толькі луска на вадзе.
Медны слуп памірае ў вяках…
Час не спыніцца ў шпаркай хадзе…

Медный столп — это статуя, которая была установлена по приказу ханьского императора Уди для достижения долголетия. Издали она смотрелась как медный столп. Однако все в этом мире тленно. Как человек не может обеспечить себе физического долголетия, так и созданное им не выдерживает испытания временем.
Совсем иные ассоциации вызывает «Восеньскі пейзаж у азярцы» Ван Гочжэня. Благодаря этому стихотворению также ощущаешь одну из особенностей китайской поэзии. Но если Ли Хэ склонен к углубленно философскому проникновению в суть жизненных явлений, то чувства лирического героя Ван Гочжэня, его видение мира раскрываются через созерцание неповторимых пейзажей. Сознательно не уточняю, что китайских. Однако не только потому, что и так понятно, каких. Есть на это и иная причина. Китайские пейзажи одновременно стали и пейзажами белорусскими, а это уже заслуга переводчика:

Азярцо ў восеньскім пейзажы,
Восеньскі пейзаж — у азярцы.
Бераг штось пяшчотнае зноў кажа,
Лісце — быццам медзь у гаманцы.

Очень к месту употребление ныне редкого слова «гаманец», означающего «кашалёк». В другом варианте оно звучит как «гаман». Белорусский языковед Иван Белькевич объяснил смысл этого слова как «торбачка, машна для грошай». Сравнение листьев с «меддзю ў гаманцы» — очень оригинальное. Оно, не в последнюю очередь, и позволило Ю.Алейченко придать стихотворению Ван Гочжэня белорусский колорит. Это — свидетельство того, насколько талантливый переводчик способен сближать не только земные, но и языковые пространства. Да и в дальнейшем видится то, что делает это произведение настолько близким, что забываешь о том, что оно написано по-китайски. И это при том, что Ю. Алейченко близка к оригиналу, но слепо его не придерживается. Проще говоря, не только переводит Ван Гочжэня, но и образно переосмысливает его:

Вецер пралятае ў ціхім танцы,
Вечарам сыходзіць спакваля.
З тонкаю вярбою мне страчацца,
Слухаць, як кладзецца спаць зямля.
Азярцо як быццам усё сказала,
Толькі пра галоўнае змаўчала…

Завершение стихотворения, как видно, дает большие возможности для того, чтобы, вникая в смысл сказанного, о многом задуматься. О чем, это уже будет зависеть от каждого. В одном нельзя сомневаться: такие раздумья станут плодотворными. А ведь одно из важных качеств настоящей поэзии — это вызывать сопереживание. Таким свойством отличаются как авторские произведения Ю. Алейченко, так и переводные. В последнем случае этому способствует не только качество перевоплощения, но и требовательный подход к тому, что берется для перевода. Это видно и по стихотворениям вышеназванных поэтов, чьи стихи помещены в книге. Среди них Ю. Алейченко наиболее удался перевод стихотворений эквадорца Хорхе Каррера Андраде, на что, кстати, обратил внимание в статье «Матылёк пад чароўным шкельцам», посвященной творчеству Ю. Алейченко, Алесь Мартинович («Маладосць», 2017, № 8).
Алесь Карлюкевич в предисловии к книге «Пад чароўным шкельцам» «Сонца, свята ахвяруй!», говоря о творческих обретениях Ю. Алейченко, замечает: «Сумленне, праўда і мужнасць перажыванняў вылучаюць святло шчырасці і праўды, без якіх вялікай паэзіі проста не можа быць. А як мне падаецца, то Юлія Алейчанка знаходзіцца ў дарозе якраз да вялікай паэзіі». Сама поэтесса в стихотворении «ххх Я гляджу ў пустыя вачніцы цемры», того не желая, подтверждает это:

Не баюся пытацца, шукаць, губляцца,
Бо бруяць вясной маіх дзён крыніцы.
Покуль тахкае сэрца ў шалёным
танцы,
Покуль цемра не гляне ў мае вачніцы.

«Не баяцца пытацца, шукаць, губляцца» — значит, одновременно находиться и в постоянном поиске. А в том, что он даст желаемый результат, приведет к большой поэзии, сомневаться не приходится. Дни весны родниковой тем и замечательны, что знаменуют собой и иные обретения. За весной в литературе, как и в жизни, наступает лето, а это еще далеко до осени. Когда же она придет, то урожай будет весомый, благо семена в благодатную почву положены хорошие.

Артем КОВАЛЬСКИЙ

Прочитано 290 раз Последнее изменение Четверг, 30 Ноябрь 2017 09:25
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии