Вторник, 15 10 2019
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

На "Созвучии" - книги Сергея Подгородного (Молдова)

Сергей Петрович Подгородный (16 марта 1955 – 13 июня 2014),  этот яркий, своеобразный и многосторонне талантливый человек, оставил после себя долгую и добрую память в умах и сердцах многих тысяч, а, возможно, десятков и сотен тысяч людей, написал об авторе Виктор Панько в предисловии к изданию. Сегодня на "Созвучии" благодаря сотрудничеству с литературным объединением NORD опубликована первая из двух книг, вышедших после смерти писателя. Ознакомиться с полным её текстом возможно по этой ссылке или через алфавитный указатель фамилий авторов в правом нижнем поле на главной странице сайта.

Мы также публикуем отдельно два рассказа из сборника: "Чемодан без ручки" и "Зубная боль".

ЧЕМОДАН БЕЗ РУЧКИ

Виктор Иванович З.,З5-летний глава семьи, бывший водитель автобуса - ныне временно безработный. Точнее - безработный. Два месяца тому назад из временных перешел в разряд постоянных. Сократили в связи с реорганизацией автобазы. Но главная причина, конечно, заключалась в том, что старенький его ЛАЗ отпыхтел свое, а запчастей, чтоб отремонтировать, нет. Вернее они есть, сейчас почти все есть, одной мелочи, но крайне существен¬ной, нет. Речь идет о презренных и одновременно желанных деньгах.
Виктор Иванович в сердцах поматюкался, плюнул на все и стал заниматься мелким ремонтом на дому. На хлеб, иногда даже с маслом, хватало. В завтрашний день старался не заглядывать. Не зная Библии, выполнил, таким образом, библейскую заповедь. Жена его, Светлана Васильевна, иногда он называл ее Светик, пышная, добрая, быстро отходчивая женщина, по-бабьи рассудила вроде бы правильно: «Мужик при деле и свежая копейка имеется в доме, у других и того хуже. Пусть будет как есть. Жизнь рассудит».Светлана Васильевна работала в детском садике.
Но с некоторым достатком в семье очень скоро участились между супру¬гами ссоры. А виной "разборок" являлся, конечно же, он – «зеленый змий». Частники на радостях, что хорошо и быстро наладили их машину, на пол¬литра не скупились. Короче, Витек чаще стал прикладываться, и это выводи¬ло из равновесия его пышнотелую половину.
-Светик,-оправдывался Виктор Иванович,будучи «на взводе»,- ну, разве я что-нибудь плохое делаю? Ну, выпил, чего скрывать? Но ведь все нормально. Верно? Ну, будь другом ,не не ругайся… Ладно? Дети же слышат нас…
-Пусть слышат,- жена еще больше распалялась, -пусть знают, что папка их - алкоголик и разгильдяй. Пусть берут с него пример...
-Ну-ка! Тихо! - в голосе Виктора Ивановича звучали злость и угроза.
–Ну-ка кончай базар! В этом доме поет петух, а не курица! Понятно! Зайди в дом и попей холодной воды, остынь малость...
Светлана Васильевна уходила в дом. За четырнадцать лет совместной жизни она хорошо узнала характер мужа. Ему лучше не перечить. К тому же наутро вчерашние проблемы по-иному смотрятся.
Лучшее средство от подобных разговоров - занять себя чем-нибудь. И Светлана Васильевна принималась за уборку. Муж - гремел железками в своей мастерской.
В то воскресенье Виктор Иванович здорово набрался. "До соплей" - ти¬хо сокрушался он на следующее утро, в понедельник. "Что-то там отмечали с другом. Кажется,15-летие демобилизации из армии. Потом зашли в бар, затем, уже по пути домой, заглянули в ресторан. Естественно, взяли «по восемь граммов». Как добрался домой – не помнит. На автопилоте шел.
Утром жена разбудила.
-Вставай и заводи машину. Подбросишь нас с Танькой в садик. Погода...
Светлана не ругалась, вообще ничем не выдавала своего недовольства,
будто ничего не произошло. Виктор Иванович тихо удивился, быстренько оделся и вышел во двор. Старенький "Москвич" сиротливо стоял во дворе и мокнул под декабрьским дождем со снегом. Рядом уже находилась Таиюша и рукавичкой смахивала с лобового стекла налипший снег.
-Папка, а мы опаздываем, -пролепетала малышка.
- Сейчас мы - мигом! - Виктор Иванович с недавних пор стал стыдиться дочери с похмелья. Перед женой не чувствовал стыда, а перед пятилетней девочкой испытывал стыд, старался не смотреть ей в глаза и суетился как проштрафившийся школьник.
- А ты опять вчера напился? - прямо спросила дочь.- Молчишь... Я по мамкиному поведению вижу, что ты опять вчера домой пьяным пришел. Думаешь, я не понимаю?
- Та..., неопределенно ответил Витек и залез в кабину.
-Что, снова, - не отставала дочь, - в голове буба , а во рту кака?
-Чего-чего? - вскинул брови Виктор Иванович. - В голове у него действительно шумело, казалось, что мозги перекатываются, будто биллиардные шары, а во рту пересохло, просто спасу нет. Ему хотелось хряпнуть стопочку родимой, в крайнем случае - рассольчику квашенной капусты...- Залезай лучше в машину, а то промокнешь зря, козявка.
-Ладно.
Танюшка села на переднее сиденье. Она всегда любила ездить рядом с отцом.
-Надо поменьше нить, - по-взрослому заметила она.
-Вот черт! - снова изумился Виктор Иванович,- яйцо курицу учит. - И повернул ключ зажигания. - Во дела!
Машина никак не хотела заводиться. Виктор Иванович и свечи протирал, и бензин закачивал, и рукояткой пытался завести. Ничего не получалось. Он ти¬хо матерился и снова поворачивал ключ зажигания."Москвич" не подавал признаков жизни.
-Ты разогрей двигатель паяльной лампой,- посоветовала жена. Она заметно теряла терпение и все посматривала на часы. -Мы уже на полчаса опоздали. Заведующая опять будете пилить...
-У вас что, производство с непрерывным циклом, что ли, что и опоздать нельзя?- Виктор Иванович вспотел и уже не сдерживал своего раздражения. - Видишь, молчит, гад, как партизан на допросе. Не заводится...
-Хорошо хоть ты завелся, - презрительно заметила Светлана. - У других машины как машины, мужья как мужья... А здесь все нараскосяк. Ни¬где и ни в чем толку нет. Пить оно, конечно легче и проще. А дочке когда в последний раз конфет покупал? Про мой день рождения забыл... Эх ты ...
Витек молчал, жена во многом была права. Чужие машины ремонтировал, а свою - все на потом откладывал. Да и с днем рождения жены тоже вышло как-то нехорошо. Главное, неделю, перед этим твердил себе, чтоб не забыть про цветы и дать денег, пусть сама себе что-нибудь купит. Так лучше. По крайней мере купит то, чего именно хочет. А в день, за все забыл начисто. И что обидно, не был пьяным. Подвернулся выгодный клиент. До вечера пластался с его"жигуленком", а когда вечером вошел в дом, увидел побогаче, чем обычно, накрытый стол, так и ахнул.
-Прости меня, дурака, Светик,- только и промолвил.
-Чего уж там,- жена придала несколько веселых ноток своему голосу. - Мой руки и садись за стол. Сегодня выпьешь несколько рюмок из моих рук. Это не часто бывает у нас.
-Извини.
И вот теперь, промозглым и неуютным декабрьским утром, напомнила про неуклюжесть Виктора Ивановича. Поистине обиды помнятся дольше, чем добрые дела. Так уж устроен мир и ничего с этим не поделаешь.
-Если хочешь, я могу бросить свое занятие,- Витек перестал закачивать воздух в паяльную лампу.- Маленько пройтись - тоже не помешает.
-Ты бы хоть изредка вспоминал, что на тебе брюки надеты. - В словах Светланы слышалась ирония и, кажется, презрение.
- Ладно, мам, мы пешком пойдем, - вмешалась Танюша.- А заведующей скажем, что заходили в аптеку за лекарствами для Степки.
- Врать нехорошо,- по привычке отреагировала мать. -Плохо, когда люди врут. Понимаешь?
- А я и не собиралась.- Дочка обиженно поджала губы.
- Пошли, - решительно сказала Светлана Васильевна. Перебросила сумку на правое плечо, взяла дочь за ручку и аппетитной походкой направилась к калитке. Когда-то, лет пятнадцать назад эта походка и свела с ума Витька.
"Да нет, не пятнадцать, а четырнадцать, -поправил он сам себя. И человек она неплохой, мать, хозяйка. Всё путем. Я, наверное, непутевый".
Он попробовал закурить, но после нескольких затяжек зло отшвырнул сигарету - отравленный организм не принимал никотин. Возмущался организм.
Этот разговор слышал сосед Виктора, 65-летний Яков Семенович. Он что-то там ковырялся возле сарайчика и все слышал. Хотел сделать вид, будто ничего не знает, не виде и не слышал, но мужская солидарность взяла верх. Решил, одним словом, поддержать соседа.
-Не бери в голову, Витек,- бодро заговорил сосед. -Привет. Да, не бери в голову, пропускай про между ног, как говорил мне когда-то мой дядя. Мудрый был человек, хотя и безграмотный. Расписаться в ведомости не мог. Извини, я все слышал. Нечаянно... Женщины, они так устроены, чтобы портить нам жизнь.
- А мужчины?
-Ну, мы, положим, тоже хороши. Так мир устроен, и не нам его переделывать. Но женщины – особое создание. Поверь, я неплохо в них разбираюсь. Я - с опытом,
так сказать,- и старик гордо выпятил грудь.- Как-то на днях попытался посчитать скольких я женщин за свою жизнь знал, ну ты понимать о чем я хочу сказать, вот... Трехзначная цифра получается...
-Во загнул! - Витек заметно повеселел,- Врешь ведь все?
- Ну. Трехзначная, может, и не наберется,- не сдавался старик ,-но со¬лидное двузначное число точно есть. Ты не смотри, что я такой корявый, в молодости да и в зрелые годы ой как шалил!
- Так тогда другое время было,- попытался возразить Витек,- строгое насчет этого. Сейчас оно, конечно, раздолье...Было бы здоровье да чуть-чуть отваги...
- В этом вопросе во все времена было раздолье. А строгости - так, ширма. Свинья завсегда грязь найдет... Ты никак с похмелья?
- Угу. Сейчас бы стаканчик опрокинуть - враз бы жизнь изменилась,-мечтательно сказал Витек и смачно сплюнул.
- Дак в чем же дело?- Якову Семеновичу идея явно пришлась по сердцу.- Его душа тоже требовала, просила даже некоего подкрепления в виде граненой стопки с бесцветной веселящей жидкостью.
- Деньги, вот закавыка. Вчера все просадил до последней копейки. И еще у кого-то занимал, а у кого – убей, не помню. До соплей нализались со Стасиком. Небось тоже мается дома-то, - пожалел своего друга Виктор Иванович и тяжело вздохнул.
- У меня тоже пусто. Моя, - Яков Семенович кивнул в сторону своего дома, -договорилась с почтальоншей, и та выдает ей мою пенсию. Второй год, между прочим, такое безобразие творится. Как ни спросишь про пенсию - все время отвечает, что нету. На почте справился, оказывается, все денежки выбраны, и подпись Александры стоит. Ну я пришел домой, прочитал ей политинформацию...Ты, наверное, слышал про этот инцидент.. .Вот.. .Она взяла, да и уехала к старшей дочке. Пришлось унижаться, чтоб вернулась, да зятя вразумлять, чтоб тещу на порог ненадолго впускал. А он...Тюфяк...Как смог уломать мою Нинку - ума не приложу. Обычно мужики такой породы не женятся. На них женятся или женят. Женитьба - это поступок. А Колька на поступки не способен. Читает умные журналы, да паяет радиотехнику. За день может ни одного слова сказать. От его молчания больше устаешь, чем от косьбы…
Пока Яков Семенович рассуждал и незаметно так, ненавязчиво жаловался на свою судьбу, Витек просушил паяльной лампой свечи и двигатель заработал с полоборота. Ровно и надежно.
-Вот мерзавец, - воскликнул он,- вернее, мерзавка.. .Что же мне делать теперь?- непонятно было к кому Витек обращается.
-Только не вздумай догонять своих,- поспешно сказал сосед. - Понял? Они уже половину дороги отмахали, а заодно и злость свою сумели порастрясти. Понял?
- Понял… -согласился Витек.
- У меня есть идея, а вернее - предложение,- Яков Семенович отворил ка¬литку к себе в огород. - Глуши свою технику и заходи.
Когда Виктор Иванович вошел во двор соседа, Яков Семенович признался:
-Недельки две тому назад колол дрова у одной старушки. Вот... ну она и рассчиталась со мной натурой...
- Чего-чего?- Витек, заинтригованный, уставился на старика.
- Ну, сахаром она уплатила мне. А ты-то что подумал?
- Так, ничего.
-Вот...Ты кофе пьешь?
- Какой к черту кофе?!- воскликнул Витек,- Не пью я его, на сердце влияет. Разве это напиток'?
- Да ты не понял...Я тот сахар на закваску пустил. Моя еще не догадалась .Вчера попробовал. Вещь! И здорово шибает. Причем ,что интересно, голова работает нормально, а ноги отказываются служить. Как ватные. Может, пропустим но чашке?
-Э...-Виктор Иванович не долго колебался.- Давай свой кофе. Его и интеллигенты по утрам пьют, а мы что, хуже других?
-Вот это дело!
Яков Семенович взял соседа под руку, и они направились к баньке.
-Не унывай, подбадривал он. - Баба, жена то есть, все равно, что чемодан без ручки...
-Не понял...
-А чего тут понимать? Нести трудно, а бросить жалко. Вот и маешься всю жизнь. Несешь свою ношу, потеешь...А зачем?
-А ты - философ...
-С моей - доктором наук станешь...Профессором, -засмеялся Яков Семенович. –Может, даже академиком... Она, слава Богу, ушла к подруге. Та захворала чего-то. Вернется лишь к вечеру. Вперед!- и отворил дверь баньки.
...Когда Светлана Васильевна пришла домой на обед, из баньки соседа доносилась нестройная песня:
"Зачем вы, девушки, красивых любите?".
Виктор Иванович и Яков Семенович старались петь в лад.
У них это никак не получалось, но вот чувства и страдания в их голосе были подлинными.


ЗУБНАЯ БОЛЬ


Илью Н., 35-тилетнего скотника молочнотоварной фермы, уже несколько дней беспокоили зубы. Вернее, один – зуб мудрости. Соседние тоже побаливали, но так, не очень чтобы… Терпеть можно. В прошлую ночь зуб так разболелся, что невмоготу. Илья почти не сомкнул глаз. Ворочался в койке, тихонько ойкал и стонал, вставал, чтобы прополоскать зубы раствором соды.
Настя, жена его, тоже страдала – муж мешал спать ей.
-Ты бы попробовал раствором соли,- посоветовала она,- полоскать их; можно еще сало пожевать, сало в тарелке на верхней полке в холодильнике. А? – Жена старалась скрыть раздражение.
- Все испробовал, - после паузы ответил Илья, - и салом обрабатывал, и одеколоном. Чеснока дольку приложил – ничего не помогает. Черт… У-у…
- Девки на работе говорили, что помогает моча…
- Чего – чего? – живо отреагировал муж.
- Ну, ватку, значит, смочить и приложить к больному зубу. Говорят – помогает.
- Сдурели бабы! – возмутился Илья и резко поднялся с постели.- Додумались же!
- Завтра сходи в район к зубному. Сколько можно? У одного болят зубы, а страдают двое.
-Ты-то чего заводишься? Виноват я, что ли?
- Я тебя не виню,- вздохнула Настя,- но мне завтра вкалывать целый день…. Ляжь лучше в зале.
- Там же прохладно.
- Ничего, В октябре никто еще в наших краях не замерзал от переохлаждения организма.
Не забудь с утра побриться.
- Не отпустит меня заведующая. Некем заменить. Сбежали все на заработки, а скотина страдает…. Ой-ой-ой…, - Илья схватился за правую щеку.- Черт! Твою мать!..
Утром пошатывало, будто с похмелья. Голова от бессонницы и боли гудела. «Даже соображаю с трудом», - отметил про себя Илья.
Заведующая фермой уже была на месте и, не стесняясь в выражениях, отчитывала ездового. Тот где-то калымил ночью и сломал колесо. А без такого вида транспорта, как телега, на ферме никак не обойтись – солярки в колхозе – ни капельки.
Илья покормил буренок, убрал за ними и, держась за щеку, обратился к начальству:
- Наталья Спиридоновна, мне к зубному врачу надо. Во! – и он чиркнул указательным пальцем по кадыку. – Измотался за ночь.
- Не могу отпустить тебя,- отрезала заведующая.
- Я тоже терпеть такую боль больше не могу, - Илья враз завелся. – Не на танцульки ведь прошусь.
- Все равно не могу. Некем тебя подменить! Понимаешь?
- Не понимаю! – Илья в сердцах бросил вилы и направился к выходу. – Дура ты набитая! Вот ты кто! Понимаешь? – и дальше совсем уже неприлично выразился. – Подстилка! - (О взаимоотношениях заведующей МТФ с ветврачом в селе знала каждая собака).
- Считай, что ты уволен. За нарушение производственной дисциплины. – Наталья Спиридоновна говорила спокойным голосом, будто ничего такого не слышала.
- А вот тебе! – И Илья взмахнул рукой в районе ширинки заплатанных брюк.
С детства Илья боялся уколов, вообще боялся всякой боли, и всячески избегал всевозможных прививок. Даже в армии умудрялся уходить от грозных официально-бессердечных «коновалов». При всем при этом трусом его никто не назвал.
Прежде, чем отправиться в зубную поликлинику, Илья забежал в буфет (теперь они называются барами и злачных этих мест в любом населенном пункте более, чем достаточно) «принять на грудь». Для храбрости.
- Мне – стакан,- обратился он к человеку за стойкой и отсчитал деньги. Затем, не отрываясь, выпил. Закурил и вышел на свет Божий. Отошел метров тридцать и отметил про себя, что зубы вроде бы не так беспокоят.
«Надо повторить!»,- посоветовал ему внутренний голос, а ноги сами, сделав соответствующий разворот, вели в буфет. Черт, в этот самый бар.
- Налей стопарик, хозяин,- обратился Илья к трезвому бармену,- только внимательным будь…
- Я не понимаю…
- Говорю, внимательным будь. Там эти самые деления на мензурке почти не видны.
- Будь спок… .
Илья опрокинул ещё сотку и смело потопал в направлении зубной поликлиники. Ему показалось, что он выдержит любую боль. Что там зуб! Ампутацию ноги безо всякого наркоза выдержит!
Запахи, свойственные каждому лечебному заведению, подействовали на Илью отрезвляюще.
У регистратуры стояли человек пять, бедолаг. Молоденькая работница за стеклянной ширмой рылась в кипах пожелтевших бумаг, периодически повторяя фамилию высохшего старичка. Она была в белоснежном халатике, аппетитно облегающем ее талию… и все остальное. Илья аж вздохнул, созерцая хозяйку за ширмой, при этом заметил, что гражданочка, стоящая впереди, поморщилась и отступила от него.
«Ох, уж эти белые халатики,- думал Илья,- даже Бабу Ягу одень в него – за красавицу сойдет».
- Девушка, а нельзя ли побыстрей? – обратился Илья. Вид красивой регистраторши ласкал глаз, но зубы вновь стали давать знать о себе.
- Одну минутку, мужчина, вы не видите, что я не сижу.
- Тяжелая у тебя работа, милая,- заметил Илья.
Девушка ничего не ответила, только смерила нетерпеливого пациента недобрым взглядом. Профессионально так. Ее взгляд говорил лучше всяких слов.
- Да тут больше времени потеряешь, чем…
- Ждите.
- Ждите – ждите… Весь век простоишь в этих очередях.
И тут наш герой заметил, что гражданочка, стоящая в очереди перед этим, еще дальше отодвинулась. Это задело Илью.
- Что, не нравится запах фермы?
Он знал, что этот запах проник не только в ткань одежды, но и в поры его тела. На это неоднократно обращала внимание его младшая дочка. А когда приходилось идти на какое-нибудь мероприятие, то Илья долго и тщательно мылся. Выводил запах. И все равно как-то незнакомый мужчина, сосед за столом, несколько смущаясь, спросил его:
- Вы случайно на ферме не работаете?
- Работаю. Новорожденных телят манной кашей с ложечки кормлю. Еще быкам, это самое, хвосты, когда они… А что?
- Да так…
- Закусывать надо, молодой человек, - ответила Илье гражданочка.
- А… Что верно, то верно,- молвил он. – На закуску-то как раз жена денег и не дала. У вас разве допросишься? Трясетесь над копейкой, как….
В это время мимо очереди проходил мужчина в белом халате. Высокий, с благородной сединой.
- Вы - доктор? – обратился к нему Илья.
- Да. – коротко ответил он.
- И Вы свободны?
- Нет, милейший, не свободен. Уже 23 года, как не свободен, о чем ни капельки не жалею. А что, собственно…
- Я тоже семейный. Не успел даже военной формы после демобилизации снять, как – милости просим… марш Мендельсона, и все по сценарию. – Не могли бы Вы посмотреть меня? Пока дождешься очереди в этой самой регистратуре, концы отдашь.
- Пройдемте. – И врач зашагал узким коридором.
В маленьком кабинетике Илья без приглашения взгромоздился на кресло, протянул ноги и ухватился за его спинки, аж пальцы рук побелели.
- Да Вы не напрягайтесь, - сказал врач, - я еще ничего не делаю. И продолжил деловито позвякивать уродливыми инструментами. Илья глазом косил в его сторону, как застоявшийся жеребец.
- Откройте рот, - приказал врач.
Илья повиновался.
- Пил? – Врач перешел на «ты».
- Угу, - ответил пациент, не закрывая рта.
- Да ты закрой, закрой рот… Сколько?
- Граммов триста.
- Точнее. – Врач по-военному задавал вопросы.
- Ну, триста. Вначале – граненый, а потом вдогонку стопку.
- Ничего не получится.
- То есть как? Как это – не получится? – Илья даже привстал, насколько позволяло спецкресло, или как там его называют.
- А вот так. Не имею права. Тебе ведь удалить зуб-то надо. Ледокаин вводить и так далее. Но, если пациент под этим делом, - врач тыльной стороной ладони шлепнул себя по шее, - то категорически запрещено. Вот и вся сказка. Завтра придешь. Сразу ко мне, безо всякой регистратуры. Идет?
- Не-е… Я не могу, - Илья как-то обмяк после слов доктора, - ведь сутки не спал. Раз. С работы сбежал. Два, значит. Еще и заведующей нагрубил, дурак. Немного помолчал и решился:
-Рвите так, без наркоза. Я выдержу.
- Не буду я этого делать. – Врач виновато улыбнулся, и, кажется, стал терять терпение.
- Ну, тогда я отсюда не уйду…
- Силен ты, парень. Ладно. Давай договоримся так. Ты часа два погуляй, а затем приходи ко мне. Пусть повыветрится хмель. Сейчас, значит, начало двенадцатого, вот после двух приходи. Устраивает?
- А не подведете?
- Нет. Я же сказал…
Выйдя из поликлиники, Илюха вспомнил про злополучные триста граммов, сплюнув в сердцах, и направился в сторону поселкового парка. Убивать два часа. Куда же еще пойдешь? По магазинам, что ли? Там от цен голова кругом идет. Инфаркт схватить можно.
В парке на уцелевших скамейках сидели влюбленные пары. Некоторые целовались, не обращая внимания на прохожих. Другие неспешно беседовали, сдабривая при этом свою речь смачным матом. Мат слетал с уст не только парней, но и девушек.
Илью всегда коробило, когда матюкались женщины. «Что за любовь у вас, милые, такая матная?» - подумалось ему. И тут же вспомнил заведующую Наталию Спиридоновну. Она мастерски крыла матом. «Ну, на производстве без этого нельзя. А здесь вроде бы любовь у молодых. Надо будет извиниться перед ней, - уже вслух сказал себе Илюха.
На небольшой площадке в дальнем углу парка пацаны-третьеклассники играли в футбол. Ворота обозначили палками, к которым привязали красные тряпицы. Играли азартно. И тоже матюкались, особенно в адрес нерасторопных игроков. Грубость сказанных слов усиливалась оттого, что слетала с уст совсем еще юных созданий.
- И здесь мат, - в сердцах заметил Илья, - откуда только набрались грязи, сопляки?
Затем, после паузы, ответил себе: «Дом да улица, вот откуда. Наташка в первый же день, придя из садика, такое резанула, что теща чуть не лишилась дара речи.
Ровно в два часа Илюха постучал в кабинетик строгого врача.
- Войдите, - послышался милый женский голос.
Илюха, как на экзаменах решительно переступил порог неуютного, пропахшего лекарствами кабинета.
- Здравствуйте. А…,- он хотел спросить, где врач, но не знал, как того величать по имени-отчеству.
- Вам, наверное, назначили на два часа? – спросила молоденькая медсестра. Если бы не курносый нос, ее можно было принять за киргизочку. Плюс очки-блюдца. Плюс белый халатик…
- Да, - выдохнул Илья.
- Василия Семеновича срочно вызвали на консилиум. После дорожно-транспортной аварии доставили двух парней с черепно-мозговой травмой.
-Но он же зубной врач, при чем же здесь черепа?
- Ну, это не нам, наверное, решать.
- Василий Семенович попросил, чтобы я провела Вас к Федору Степановичу, он с ним договорился.
- Что ж , ведите, - сказал Илья голосом революционера-подпольщика, которого застукали за распространением нелегальной литературы, и теперь вели в кутузку для допроса.
- Федор Степанович – тоже хороший врач. Вырвет зуб – и не почувствуете. У нас вообще все врачи – хорошие специалисты.
Молоденькая медсестра вела Илюху по узенькому коридору зубной поликлиники и успокаивала его.
«Молодая еще, - думал он, следуя за крутыми бедрами, - видно, только после училища. Успокаивает, подбадривает. Еще не отучилась сострадать чужой боли. Ничего, скоро привыкнешь, милая, как и вся ваша братия».
Федор Степанович оказался огромным, под два метра, дядькой. Плечи – во! Рука – как лопата в крестьянском огороде. Он аппетитно уплетал бутерброд.
«Такой – голову оторвет, не охнет, не то, что – зуб. При этом будет жевать свой пирожок с капустой» - подумал Илюха и без приглашения уселся в кресло. Он забыл поздороваться в врачом-великаном.
- Вот, Федор Степанович, пациент, о котором говорил Вам Василий Семенович,- сказала киргизочка и тихонько вышла.
- Что ж, посмотрим, посмотрим, - врач мыл руки под старчески хрипящим краном.
- Открой рот,- приказал он, и, когда Илюха выполнил команду, засунул толстый, как огурец, палец в рот нашему герою.
- Этот? – врач надавил на коренной зуб. – Этот? – он продолжал поиск.
- Не-а, крайний, - Илья отвел руку врача. – А нельзя ли без рук?
- Как это? – изумился врач.
- Ну, я не могу, когда мне в рот суют пальцы. Да еще и волосатые при этом,- добавил он. – меня на рвоту тянет. Понимаете?
- Нет, не понимаю. – Добродушный тон покинул врача-гиганта.
- Ну, мне кажется, будто мне суют этот самый… - Илюха мялся и не мог подобрать удобное слово.
- Слушай, меня не интересует, что тебе нравится, а что – не нравится. Тебя беспокоят зубы? Ты пришел ко мне лечить их? Так сиди и не рыпайся! Понял? Ишь какой брезгливый!..
Запах мяса и лука, исходящий от врача, напомнил Илье, что он уже вторые сутки ничего не ел.
- Открой рот! – зло сказал врач.
- Не открою. Инструменты можете совать, но руками лазить не надо. Я прошу…
- Ну почему? – Федор Степанович в каком-то злобном волнении стал даже ходить по кабинету.
- Почему? По почему! – Видать, Илья наслушался разных выражений в парке. – Противно. Мне кажется, что мне суют, этот самый… Я же вырву на твой хрустящий халат. Понятно?
- Ну-ка, вставай! Видать, тебя не так уж и беспокоят зубы, раз мой палец показался тебе… Свободен ! И уходи побыстрее, а то я взорвусь. Ты слышишь? Пшел вон!
- А вот кричать не надо! Тем более – на больных людей. – Илюха следил за врачом и тихонько ретировался к двери. – «У нас все врачи – хорошие специалисты» -повторил он слова молоденькой медсестры.
- Чего? – Федор Степанович сделал шаг в сторону брезгливого пациента. – Сейчас двину по башке – у тебя челюсть отвалится вместе с больным зубом.
- А вот тебе! – Илюха нечто такое изобразил и добавил: - Пол-аршина не хочешь? – И быстро хлопнув дверью, смылся.
«Хорошие специалисты, - злился он, топая в направлении к автостанции. –Коновалы, а не специалисты. Много ума надо, чтобы из года в год дергать зубы?! Сдуреть можно от такой работы. Специалисты! Шесть или даже семь лет учиться дергать зубы! Смехота. Это же каким тупым надо быть, чтобы столько времени ухайдакать на овладение такой несложной профессией. Тьфу ты, черт!».
Зуб разболелся так, что хоть плачь.
Придя домой, Илюха знал уже, что надо делать. Сходил в сарайчик за плоскогубцами, сунул их в карман. В ванной комнате взял тройной одеколон и немного ваты. Сосчитал оставшиеся деньги…
- Маме скажешь, что вернусь часам к восьми, - велел дочке и направился в сторону молочно-товарной фермы.
По пути зашел в магазин, взял бутылку водки.
- Как зубы-то? – спросила продавщица, отсчитывая сдачу. Она жила через дом от Ильи.
- Коновалы… - неопределенно ответил сосед. – На сдачу дай лучше конфет. Долгоиграющих.
- У тебя же зубы…
- У всех – зубы, не только у меня. Я для девочек…
Дядя Тихон, сторож фермы, сидел в каморке и читал «Горячий снег» Юрия Бондарева.
- О, Илюха! – оторвался он от чтения. – Чего притопал? А? – И тут же перешел к комментариям романа. – Вот ведь писатель этот, - он взглянул на обложку, - Бондарев, да. Здорово ведь пишет. Будто сам на фронте побывал. А про лошадей-то… Животные ведь тоже, я имею в виду лошадей, настрадались на ней, проклятой. Мужики да лошади, да бабы в тылу – вот, кто выстрадал победу! Как думаешь?
- Не знаю. Я не читал.
- Зуб-то удалил? – Дед Тихон вспомнил, что Илья ездил в поликлинику.
- Нет. Не смогли. Вот ты и дернешь его.
- Что я тебе врач, что ли? Молочные зубы всей соседской детворе повыдергивал. Это верно, но…
- Ничего, придется переквалифицироваться.
- Нет, я не согласен. Чем я дергать его буду? Ниткой, что ли ?
- Я все продумал. – Илья положил на стол плоскогубцы и одеколон.
- Заразу ведь занести можно, как два пальца…
- Продезинфицируем,- ответил Илюха и аккуратно водрузил на стол бутылку водки. Рядом с плоскогубцами и одеколоном.
- А что, можно попробовать, - дед Тихон шумно сглотнул, - но чтоб потом – без обид. Ладно?
- Я же сам предложил…
Когда выпили по второй, Илюха спросил:
- Как тут у нас, ничего без меня?
- Вроде все нормально.
- А Наталия Спиридоновна?
- После твоего ухода она тоже ушла. Бросила все и ушла. Поплакала здесь у меня в каморке и ушла.
- Виноват я перед ней, - сказал Илья и закурил. – Завтра буду просить у нее прощения. Неплохая она баба. Просто Бог счастья ей не дал. Не досталось ей оно.
- Извиниться, конечно, надо. Зря ты ее так.
- Само собой…
- Я тебе вот, что рассказать хочу…
- Нет, дед, не надо. Пойду домой, - прервал собеседника Илюха. – Умираю, спать хочу.
- А водка? – Дед Тихон щелкнул по бутылке.
- Сам допьешь. А я пошел. Спасибо.
- Было бы за что. Спасибо за угощение. – Дед прятал бутылку в тумбочку. – Водку допью, когда сяду ужинать.
- Ладно. Бывай.
- Бывай.

Прочитано 517 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии