Пятница, 19 07 2019
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Сергей Подгородный. Заблудившиеся журавли

  • Понедельник, 24 июля 2017 00:17

На "Созвучии" опубликован второй сборник рассказов безвременно ушедшего молдавского прозаика Сергея Подгородного. Рассказ, давший название всей книге, называется "Заблудившиеся журавли"

 

Заблудившиеся журавли

Много уже лет, со школьной скамьи ещё, в осенние воскресные дни я отправляюсь в поле. С утра и до вечера. Главное, чтоб была хорошая погода. Беру кусок хлеба, рюкзак, палку-суковатку и отправляюсь в маленькое путешествие. Мне кажется, что осень, которая перевалила через половину, и когда стоит солнечная погода - лучшее время года. Желтые листья, полусухая трава, свежий воздух и легкая грусть на сердце.

Люблю это время, но если честно, то и весну люблю. Особенно, когда цветут сады, пахнет прелой, отдохнувшей землей. Смотрел бы и смотрел на белые, будто цветы, деревья.

И лето люблю за длинные дни и высокое небо.

Да и зима нравится. Короче, - все времена года …. Но осень…. Наверное, это время милее потому, что по времени как бы длиннее.  За несколько недель можно вволю налюбоваться природой. А какие краски! Это просто чудо! Ни один художник не сможет такие краски подобрать и воспроизвести их на холсте.

В прошлую осень погода была капризной. Почти весь сентябрь шли проливные дожди. Дороги раскисли, озера вышли из берегов, кое-где на склонах образовались оползни. И, как только установилась хорошая погода, я приехал в субботу к родителям, немного помог по хозяйству, а в воскресенье засобирался на природу.

- Сидел бы дома, - по привычке говорила мне мать, - отдохнул бы после своих уроков, отоспался. - Мать не понимала моей любви к одиноким пешим походам по окрестностям села. И по старой крестьянской привычке принимала только одну форму отдыха - полежать, отоспаться.

- Ну не на работу же я иду, - тоже по привычке ответил я. - Отдых - это смена деятельности человека. Я надышусь свежим воздухом, да налюбуюсь на природу и таким образом отдохну лучше, чем на диване.

- А протопать километров 10 -это не труд? - спросила мать. Я только руками разводил.

В то воскресенье я избрал маршрут в сторону сторожки дяди Вани. Она находилась в 40 минутах ходьбы от села. Домик был построен лет 30 тому назад. Тогда колхозы строили такие домики в садах, виноградниках, и сторожа находились там круглый год. Он был из двух комнат, имел довольно обшарпанный вид. Но это было жилище, в котором были и койка, и стол, и печка с самодельными дверками, земляной пол, пара окон.

Рядом с домиком находился колодец с удивительно чистой и вкусной водой. Когда-то отец вместе со сторожем, который работал до дяди Вани, построили его. Здесь же был пруд, наполовину заросший камышом. Когда-то возле этого домика я учился ездить на велосипеде. Помню, что упал я тогда 104 раза, но за день оседлал железного коня - мечту тогдашней ребятни.

В этом урочище когда-то был виноградник. Европейские сорта - теплолюбивые, они требовали много заботы, ухода и, естественно, финансовых расходов. Но в морозные зимы лоза замерзала, и даже целые кусты пропадали. Поэтому виноградные кусты свели. Дали глубокую вспашку и разбили сад. Здесь были черешня, вишня, яблоки летних и зимних сортов. Чуть позже, на другом склоне посадили сливы. Летом колхоз привозил сюда пасеку.

На плотине и в хвосте пруда росли могучие ивы. Красивое место. Создают же Бог и человек своим трудом такую красоту!

Осенью в поле надо ходить не дорогами, а пустырями. Причем ходить, не торопясь, и смотреть вокруг себя. Массу впечатлений получите. А ещё я люблю выбрать место повыше и присесть в тенёчке, либо на солнышке, в зависимости от температуры воздуха; и отсюда, с этой высоты, обозревать местность. Ей-Богу не устанешь смотреть.

В такие минуты хорошо себя чувствуешь и понимаешь, что жить - это хорошо.

Конечно, жить всегда хорошо, какою бы не была жизнь, но вот в такие минуты понимаешь, что жить, просто быть - чертовски хорошо!

В такие походы я почти не устаю. Во-первых, иду медленно, не торопясь. Во-вторых, часто останавливаюсь. То шиповника немного соберу в заранее приготовленный пакетик, то орехи высматриваю в шуршащей листве. Очень вкусными бывают яблоки и сливы, те которые остались после уборки. Они перезрели и от этого имеют лучший вкус.

- Стой! Кто идет? - услышал я окрик дяди Вани, когда проходил мимо большого куста шиповника. Он рос в самом начале яблоневого сада.

Дядя Ваня лежал под свисающими ветками шиповника и курил самокрутку. Был он маленького роста, очень худой, в старой, видавшей виды, шляпе, в неизменных резиновых сапогах, в милицейских брюках и кителе без погон. Один из сыновей служил в городе сержантом милиции. Одежда была помята и давненько не стирана.

 - Садись, Петрович, отдохни. Покурим, поболтаем. - он отбросил свою самокрутку в сторону. - Угости цивильной сигаретой.

Я с удовольствием откликнулся на его предложение.

- Нет-нет, - остановил меня дядя Ваня, - на сырую землю не садись. Постели лучше рюкзак. Я вот на мешковине лежу. Земля осенью, как и ранней весной, - сырая, обманная. Вроде бы тепло и солнце греет, а посидишь так вот, и застудишься. Лучше поберечься.

Я последовал его совету, зная, что разговор получится длинным.

Дядя Ваня любил поговорить. Наверное, от того, что скучал без человеческого общения. После уборки поздних культур мало кого встретишь да поговоришь. Дядя Ваня закашлялся.

- После самокрутки всегда кашляю, смена табака. - Он кашлял тяжело, с надрывом, до покраснения. На глаза даже слезы набежали. - Как жизнь? Что нового? - спросил он меня, прокашлявшись.

- Да вроде бы всё по-старому. Там же, в школе, работаю. А в школе новостей не ахти. Зарплату за сентябрь ещё не выдали, да и за летние месяцы - тоже. Одним словом, выжимаем плоды самостоятельности да независимости. Везде в республиках бывшего Союза так.

- Да. Накололи дров. А все Горбачев виноват. Разрушил всё и сам, наверное, не понял, что натворил. Долго ему ещё будет икаться.

- Вряд ли, - ответил я, - Вот же на выборах президента России согласился участвовать. Правда, набрал всего полпроцента голосов, но он не падает духом и, как сам признался, не о многом жалеет из того, что сделал.

- Врёт. Врёт и не стесняется. Принародно врать - это должно быть вдвойне стыдно. Неужто не понимает, что натворил со своими помощниками? Разруха же – хуже, чем после войны. Да и разбежались все по своим республикам, порушили все связи и довольны.

Ладно, для молодежи всё едино. У них пока нет прошлого, а значит и памяти о прожитом - тоже. Они лишь начинают жизнь. А мой старший брат погиб 29 апреля 1945 года, защищая Советский Союз, советскую власть. Ему было ровно 20 лет. За что он погиб? За страну, которой - нет и уже никогда не будет? У него должны были народиться дети, внуки уже большими стали бы. За что отдал свою жизнь Гриша? Знаешь, я теперь, почему-то часто его вспоминаю. Кажется, вчера его проводили на фронт, будто вчера похоронка пришла. Но, с другой стороны, минуло ведь 50 лет! Целая жизнь….

Дядя Ваня умолк и задумался на несколько секунд.

- Ну а Горбачеву где-то там в Сибири во время избирательной кампании один молодой человек съездил в челюсть. Наверное, за всех нас врезал, в отместку за порушенные надежды, так сказать.

- Наверное, винить одного Горбачева не стоит, - я не пытался его защищать, он никогда не был моим политическим кумиром. Единственное, что меня восхищало в нем - его работоспособность и, кажется, завидное здоровье. - Наверное, история так распорядилась, судьба страны, что ли?

- Жену меньше надо слушать. Вернее - слушать надо, но поступать по-своему. А он все Раиса Максимовна да Раиса Максимовна….

- Что же теперь поделаешь? Надо исходить из того, что имеем. Хотя, какая это жизнь, когда хозяйка не знает, чем накормить детей, а муж ненавидит себя за то, что не может обеспечить семью.

Дядя Ваня перебил меня.

- Знаешь, я нынешнее время сравниваю с послевоенным. Теперь такая же разруха как тогда. Я пацаном был, но всё помню. Тогда, если поел хорошо, то считай - счастлив. Таково детство было. Но главное тогда было, сейчас этого нет и в помине, главное было то, что надежда была на лучшее. И с каждым годом, действительно, легче становилось. Минутку....

Дядя Ваня встал на ноги и, напрягая зрение, посмотрел в небо. Вскоре донеслись жалобные крики журавлей. Я насчитал их пять. Они летели на восток.

- Отстали, бедняги, - молвил дядя Ваня, - да и не в ту сторону летят. Эти пропадут, не дотянут до теплых краев. Как жаль! Отстали и заблудились. Как люди. Да и крик их – это не крик-прощание, а крик-отчаяние….  

Он долго смотрел, провожая заблудившихся журавлей, пока они не исчезли из виду.

- Оно, если подумать, жизнь - сложная штука. Мало что в ней можно предусмотреть, но и спешить ведь тоже не надо. Тем более в таком деле, за какое взялся Горбачёв. Одним махом разве что муху можно убить, да и то не всегда. А тут - такая страна. Пять лет как не стало Союза, а никак не могу смириться. Какая страна, какая сила была, и вот тебе - на!

- Многие жалеют, особенно старшее поколение, но и прошлому возврата нет, и не будет. Возникнут новые образования, может, как в Европе, но прежнего Союза не будет, - возразил я.

Честно говоря, я устал от подобных разговоров на эту тему и не хотел продолжать ее сейчас. Ничего, кроме раздражения, из подобных разговоров не получается.

- Знаешь, я иной раз жалею нашего президента. На его месте у меня, наверное, от проблем, которые необходимо решать каждый божий день, наверное, бы рак мозга произошел или паралич хватил. Это же ответственность-то какая!

- Да, но он тоже выдвинул свою кандидатуру. 17 ноября у нас тоже выборы президента.

- Дурак…. Любая власть - рабство. Я вот после войны, когда колхоз у нас создали, несколько лет работал звеньевым. Все-таки четыре класса закончил. Вроде бы тоже власть, а проблем, а неприятностей…. И постоянно кто-то недоволен. Бригадир - тот так вообще, казалось, чувствовал себя по-прежнему взводным на поле боя. Не терпел никаких возражений, а ругался и психовал так, что правый глаз вываливался из орбиты - это последствия контузии. Вовремя удрал в чабаны, ухаживал за колхозными овцами.

- Так ведь там тоже начальники над душой.

- Правда, правда. Меня ведь в звеньевые секретарь парторганизации, ой, как не хотел! Я ведь сидел почти два года в тюрьме….

- Вот этого я не знал.

- Кто таким прошлым хвастается? Сидел, правда, зря. Тогда в ФЗУ насильно отправляли. Да и далеко - в Донбасс. А у меня мать больна, да ещё две сестренки сопливые. Брат погиб, отец ещё до войны надорвался и умер. Вот и получалось, что я в 16 лет был единственным мужчиной в доме. Короче, я бежал, долго добирался. Некоторое время скрывался, но милиция выследила. Уж и не знаю как.

Три года дали и не посмотрели, что несовершеннолетний, что в хозяйстве некому работать. Правда, какое-то таки постановление вышло, и таких, как я, досрочно освободили. Мать за это время скончалась, сестренок разобрали родственники по семьям. Пустой дом. Было нас много и тесно и - вот, - пустой. Поплакал на могиле матери, напился с горя. Но жить-то надо!

У дяди Вани на глаза навернулись слезы, и голос дрожал. «Давние события, а рана не зажила. Она никогда не заживет», - подумалось мне.

- Добрый знакомый посоветовал жениться. Я так и сделал. Ей было чуть больше 15, мне - около 18. Зеленые оба. Но жизнь стала обретать какой-то смысл. Вскоре и сын родился, а там - ещё и ещё. Вот, мне 69, а - уже прадед. Жениться надо рано, и детей заводить - тоже надо не откладывать. Хотя, честно признаться, и не нужен я им сейчас. У них - свои проблемы, болеть начали. Пожилые уже люди, если подумать. Приедут, посидят часок, да всё на часы посматривают. Всё спешат, всё некогда. А если задуматься - куда спешить? Зачем? - дядя Ваня остановился на полуслове.

- Привет, кум! Как рыбалка?

Мимо проходил общий наш знакомый, учитель.

- Садись, покури.

- Некогда рассиживать, - ответил знакомый, - вечером на дежурство, надо отдохнуть, поспать. А рыбалка - так себе. Какой она может быть в конце октября? Так, посидел, покурил, мысли всякие передумал, пару карасей поймал и ладно. Мурзику на ужин хватит. Будем ждать подлёдного лова. Ну, пока.

- Будь здоров!

- Вот ведь заядлый рыбак, - обратился ко мне дядя Ваня. - Отец его покойный, вот, тоже любил порыбачить. Не пропускал ни одного выходного или праздника, чтобы не сходить на рыбалку. Там, кстати, и заработал радикулит, воспаление легких. Не долечился.

- Я его помню.

- Где тебе помнить, давно это было. Добрый был человек.

- Увлеченные люди, по-моему, все добрые. У них нет времени на плохие поступки.

- Наверное…. А рыбалка в те времена была чудесной. Озер и прудов много, химии, которая отравляет водоемы, -никакой. Редко, что без улова возвращался домой. Правда, и приспособлений, таких как сейчас, не было.

- Да, прогресс коснулся и этой области. Теперь в моде электроудочки. Много вреда они приносят.

- Человек - вообще вредоносное существо, если подумать. Царь природы….  Какой же он царь если нещадно её уничтожает? По-другому надо жить. Все и всех надо беречь, чтоб другие увидели, воспользовались, благодарное слово сказали. И вообще, мне кажется, многие люди не задумываются над тем, что они смертны, что для каждого наступит свой час. С чем встретишь его?

- Ты ещё не женился? - дядя Ваня перешел на другую мысль.

- Наверное, уже поздно, как-то не получилось, - я неохотно ответил на его вопрос.

- Ничего не поздно делать в этой жизни. Тебе ведь чуть больше сорока. Не поздно. У меня вот дочь родилась когда мне было 43. У старшей уже свои дети были. А жена появилась на свет весной в 1935 году. Тестю тогда исполнилось 56. Правда, мужики в те времена были не то, что нынешние. Так что соберись с духом и - Бог в помощь! Ничего ведь не поймешь из этой жизни, будучи не семейным человеком. К тому же ты не выполняешь долг, какой тебе назначила природа. Наверное, это - грех. Но…. - Дядя Ваня прервал свой разговор.

Пауза несколько затянулась, но я не торопил старика. Я тоже молчал.

- Но…. Присмотрись к девке, поинтересуйся её семьёй, родственниками… Что, неужели у вас там, в школе, нет незамужних или одиноких женщин? В общем, присмотрись и - смело вперед! В этом деле ведь смелость тоже необходима. Шутка ли - на всю жизнь берешь себе спутника, подругу, любовницу, наконец….

- Всё это так, - вставил я свое слово.

- Но…. Знаешь, мне уже немного осталось. Слава Богу, с детьми всё хорошо. Средний, к сожалению, расстраивает меня, а так - всё хорошо. А вот с женой - проблема. Пьет она у меня. Более гадкого дела, чем пьющая женщина в природе не существует. Я ведь потому и не ушел на пенсию, чтобы меньше видеть её синий нос. Пьющая жена - это трагедия для мужика, для семьи. Это беда – такой  врагу не пожелаешь. За что пьёт, у кого берёт самогон - не знаю. С почтальоном вот договорился, чтобы пенсию её мне оставлял. Может, тянет потихоньку из дома вещи да пропивает? Не знаю.

- Многие женщины запили в последние годы. Видимо и за это надо благодарить Горбачева, - прервал я рассказ дяди Вани. - Женщинам ещё труднее, чем мужикам. Они ведь и накормить, и напоить, обстирать…. Всё через них проходит. Кругом всего не достаёт, нет денег, а цены растут, как сорняки. От безысходности они и запили. Статистика об этом говорит, исследования. Конечно, это не выход. Но факт, как говорится, налицо….

- Моя - не из-за этого. Она давно пьёт. По линии матери все пьющие были, даже в те трудные годы пили. Так что кровь в ней говорит, наследственное это у неё.

Слава Богу, хоть детям моим не передалось. Хотя, кто его знает, тьфу-тьфу. Прошу её не пить, и колотил её неоднократно. Ничего не помогает. Немного нам осталось жизни. Надо бы этот отрезок прожить по-человечески.

 Дядя Ваня прервал свой рассказ, а мне вспомнилась его жена. Рослая, ещё крепкая женщина. И, когда он сказал, что воспитывал её с помощью вожжей, мне не поверилось. Двинет тетушка своим грубым бедром, и дядя Ваня расклеится, один потрёпанный картуз останется.

- Ты заешь, - грустно заметил мой собеседник, - в последнее время всё больше о смерти думаю. Никогда в жизни не болел, то есть болел, но в больнице не лежал, так, дома, либо на ногах переносил хворь. Но чтоб ты знал: как только я попаду в больницу, мне - каюк. Оттуда я вернусь только вперед ногами. Чтобы знал, - повторил он.

- А вот этого - не надо, - с учительской решительностью возразил я ему. - Не надо задавать уму и телу такую невеселую программу. Надо думать о том, что проживешь лет сто, не меньше. И не бревном больным на койке, а нормальной человеческой жизнью. Между прочим, и жизнь, и наука давно подтвердили эту мысль.

- Не знаю, что там твоя наука говорит, но будет так.

В это время мы услышали лай собак.

- Кто-то пришел к домику, - сказал дядя Ваня. – Пойду, посмотрю, кого там принесло.

Он поднялся и направился в сторону сторожки.

- Дядя Ваня, а мешковина? - окликнул его я. Он уходил, забыв про неё.

- Ах да! Совсем забыл. Вот старость.

Дядя Ваня аккуратно сложил мешковину, просунул её подмышку и тяжелой походкой направился к домику. Его не видно было из-за высоких ив. Я стоял и размышлял над сказанным.

Пройдя метров 20, дядя Ваня остановился, посмотрел в мою сторону и сказал.

- Чтоб ты знал….

- До свидания, - крикнул я ему и пошел в другую сторону. Старик что-то буркнул непонятное.

… Весной перед выходными я приехал к родителям. Надо было заняться обрезкой винограда. Весна выпала дружная, теплая. Надо было торопиться, успеть убрать в огороде, посадить картошку и всё такое. Как всегда я спросил у родителей, что нового в селе, как соседи.

- Новостей вроде нет, - ответил отец. - В среду вот похоронили Ивана Михайловича (таково отчество дяди Вани). Жил вроде незаметно, а проводить в последний путь пришло много народа. Так, наверное, и надо жить.

- Он что, болел? - спросил я, и на память пришёл наш с ним разговор там, под раскидистым кустом шиповника. Я даже усомнился  в том, что дядя Ваня с точностью предсказал свою судьбу.

- Что-то там с легкими. Короче, положили его в больницу, а через три дня он того, значит. - Отец всегда не любил и не любит говорить о смерти. Тем более, что дядя Ваня приходился ему каким-то дальним родственником.

Я ничего не ответил. Я продолжал обрезку виноградных кустов. Чик-чик. Но мысли мои были заняты, в памяти почти дословно восстановился мой с дядей Ваней разговор. «Предсказал он свою судьбу или сам себя подвел к этой черте?» - думалось мне.

И в это время я услышал крик журавлей.

Они вернулись к своим гнездам.

«Интересно, - спросил я себя, - а те, что заблудились, тоже среди них?».

 - Конечно, - ответил я. - Они тоже вернулись, нашли дорогу в родные края.

А как же ещё?

Мне очень хотелось верить в это….

 

1997

 

Прочитано 458 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии