Четверг, 23 11 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Елена Чубенко (Россия). На море-окияне

  • Среда, 09 августа 2017 10:54

  Зима нынче выдалась мягкая, безветренная, а в начале декабря разрешилась обильным снегом и смешным по нашим меркам морозам - всего-то под двадцать... Иду в темноте домой, и вдруг скрип унтов уносит мысли в зимние вечера моего детства, хотя и с лютыми холодами, но такие сказочно добрые.
  Вечер. Валяюсь  на кровати, прижавшись боком к печке-спасительнице. Дом у нас вечно холодный, потому что огромный,  переделанный из старого клуба. Пока печка топится -  тепло. Недаром зимой  в самые лютые морозы заносили «буржуйку».  Ревматически   изогнутое колено ее трубы запускали  в дымоход  отогреваться, и  печка  шумно гудела, пожирая листвяк, опасливо пламенея щеками ..И первое  слово «жижа» (горячо)- было именно об этой зимней спасительнице.
  Лежу у печи, полируя ее спиной. Листаю   очередное сокровище из библиотеки, к которым прилипла  лет с семи. Мама дверь на крючок не закрывает: «Поди,  бабушка придет»  И точно: ближе  к восьми,  а то и девяти вечера приходит моя бабулька. Шаль в куржаке, брови в инее. 
- Ох,  и стуууужа!- выдыхает.  Мороз, тискавший бабушку всю дорогу, обессиленно упал на пол клубком пара и потерялся в углах дома.  Бабушка, сбросив верхонки у порога,   сразу садится к печке спиной. Мама,  уставшая и еще толком не согревшаяся  после работы, вздыхает:
-Охота тебе идти по морозу.
-Да одной неохота ночевать – виноватится она. - Думаю, можа,  ночлежника своёва сомушшу....-бабушка смотрит в мою сторону,  и я запоздало пытаюсь принять сонный вид. Мама, взглянув на меня, тут же  «сдаёт»: 
-Не спит, токо и знат шуршать книжкой! Подсобирывайся пока. Мы с мамой чай попьем.
  Мама  наливает чай, пододвигается  к столу сама  и  бабушка присоединяется,  нехотя отлипнув от  печкиного бока. Попив накоротке чаю  и обговорив  домашние новости, бабушка начинает на меня поглядывать: я ведь могу  сыграть смертельно уставшую и засыпающую внучку.
-Пойдеёёём, у  меня тепленько,  не то што у вас, и молоко  топленое, с пенками ..   
- На улице стужа,  баб! – ломаюсь я, хотя коричневые пенки - весомый аргумент, против которого я точно не устою 
- А я ж не одна,  я с пальтом! (она  действительно  вошла в дом с пальто, накинутом поверх фуфайки. Сейчас оно, безвольно   раскинув рукава, блаженно греется на спинке стула у печи).
 Нехотя  начинаю собираться, глядя на маму, которой  и меня жалко, и бабушку, тащившуюся за мной по холоду.  Мало помалу  принимаю свое обычное состояние (которое бабушка характеризует «соловей в попе,  петь не поёт,  и сидеть не дает»). За пять минут  натянув на себя всякие «теплушки». Подхожу к  бабушке. Та одевает поверх моего пальтеца  свое пальто.  ООО! Это не пальто,   а сказка. Оно длинное, до пола,  из черного драпа,  на вате. Не на вшивеньком продуваемом ватине, а на вате. Лет этому пальто,  наверное,  20 или 30.  А венчает эту  цитадель  тепла воротник.  Не крошечный лоскуток из   «чебурашки», как  в моем пальто, а  массивный Воротник, прикрывающий и плечи, и часть спины. Он   из котика, если верить бабушке. Мне жутко жаль этого «котика». Наверное,  это не котик, а котяра,   судя по размерам! Но он так ласково льнет к щекам, и подбородку,   и не колет,  в отличие  от маминой  шали, которую она называет «под вид пуховой».  Обожаю  этого  Котика! Пока идет к бабушке, он даже не успевает нахолодиться от мороза и просто ластится  к лицу, погреться моим паром изо  рта. Сверху моего теплого платка меня еще и завязали и перепоясали маминой шалью.
   Мы  выкатываемся  из ворот, как два колобка. Тени от фонаря причудливо нас  растят  сначала до обычного человечьего роста. А потом и вовсе в великанов, и мороз становится не таким страшным. Хотя он такой, что  провода жалобно воют  на столбах   какую-то  их нескончаемую  песню. Снег скрипит и скрипит под валенками. Я иду,  как  в теплом шалаше, придавленная  пальто. Со стороны вижу, что бабушке холодно: 
- Баб, ты не замерзнешь без пальта?
- Нее, доча, у меня кухвайка тёеплая  и шаль! - пободрей отвечает бабушка и почаще семенит ногами. Я тоже пошустрей начинаю  перебирать  ногами в своем шалаше. Она, чтобы отвлечь меня от лютой стужи, говорит:
- Щас бы шли-шли - раз! И кукшин нашли! С золотом!  Чо бы  мы  с ём сделали?
- Купили бы шоколадок!

-Нее, доча..Мы б уехали туда,  где тёпло!  Там все время трава растет. Косить её будем! 
- И заправдешную пуховую шаль маме,  чтоб не холодно было на работу ходить! 
   Продолжая транжирить  свалившееся на нас богатство,  доходим до бабушкиного дома,  прикрывшего уже глаза окон ставнями.  Дом,  вообще- то,  шестой по счету от нашего,  но эта зимняя дорога, попутная Млечному пути, откуда нам  подмигивали озябшие  звезды,  казалась такой длинной! Столбы и провода тоскливо завывали от холода, пониже развесив гирлянды промерзших проводов.
  Кое-как дотащив на себе это пудовое пальто,  я вваливалась в дом. Холодным стожком стою  у порога, пока бабушка, включив свет,  не начинала меня распаковывать. Расстегнув, развязав, раскутав, усаживала на кровать,  и дальше я  уже самая сдергивала с себя свои одежки.
  У бабы  куда теплей, чем у нас дома! Домик махонький, но  тёплый.  По пути к столу бабушка задвигает вьюшку в печке, - протопилась  уже, торкает вилку чайника   в розетку.  Перед сном мы выпиваем еще по кружке чаю, с топленым молоком,  до которого я с малолетства  охотница из-за шоколадно - коричневых пенок. Нагло выловив  пенку,  съедаю  её, запив чаем. А потом - на печку.  Ставни закрывают домик от порывов ветра и назойливого гудения проводов и печка - самое то  после нашей прогулки! Раз уж бабушка привела,  то значит,  просто обязана разрешить мне  там спать! На чувал кочуют и мои валенки, прогревать промерзшие подошвы и смотреть тёплые сны...
 А бабушка  рада-радехонька «ночлежнику». Подставив  табуретку, потушив свет,  кряхтит и  гнездится рядышком.  Вот он  этот момент, за который  можно простить  и 40 градусов мороза, и даже полуночное шатание по улице! (Представляю сейчас,  как было больно ее бокам на жестких кирпичах!)
 Дедова шуба  просто топит в запахах зимы, дров, дымка. От начавшихся прогреваться валенок вовсю т уже несет прелым духом растаявшего снега и шерсти. Сковородки, засунутые в нишу над плитой  добавляют  шкварочный дух, от которого скорей  хочется утра с  горячими блинами ..  
 Я, отдышавшись от запахов,  начинаю канючить:
- Баб, расскажи сказку.._
- Ой, доча, да  я пристала.-
-Но хоть маленечко, бааааб..-
 Бабушка  сдаётся  и начинает, уютно придвинув меня к себе: «На море - окияне, на острове Буяне. Не на небе, на земле, жил старик в одном селе.Было у него три сына..Старший умный  был………..детина..средний ………..   дыхание бабушки успокаивается, а потом и вовсе теряется  в завитках шубы ..
-Баб!!??  Чо дальше- то?- тереблю я ее за плечо.  
 Встрепенувшись,  бабушка заводит снова да ладом:

 - На море – окияне, на острове Буяне, не на небе, на земле ..жил старик в одном селе..Было у него три сына..Старший умный  был……
 Дальше  третьего сына мы с ней не уходили и обе счастливо засыпали. По ночи уже бабушка уходила от меня на свою кровать, дать отдых  нагретым косточкам.

Фото с ресурса youtube.com

Прочитано 346 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии