Суббота, 18 11 2017
Войти Регистрация

Войти в аккаунт

Логин *
Пароль *
Запомнить меня

Создать аккаунт

Обязательные поля помечены звездочкой (*).
Имя *
Логин *
Пароль *
Подтверждение пароля *
Email *
Подтверждение email *
Защита от ботов *

Печатается в "Нёмане". Михаил Смирнов. Язык

  • Вторник, 17 октября 2017 00:01

Языку не повезло с хозяином. Дворник был молчаливый. Вообще забитый. Слова против не говорил. Особенно жене. Возьмет метлу да совок и весь день метет. Убирает мусор, что жильцы возле домов понабросали. А жена в это время любовника приводит, грузчика из соседнего магазина, и начинают они любовью заниматься, если грузчик был в состоянии. Дворник знал, что они встречаются, но молчал и крепче зубы стискивал да быстрее метлой махал. Языку надоело взаперти сидеть, в темноте да в одиночестве, решил он к другому хозяину уйти. Дождался, когда мимо любовник жены проходил, и раскрыл рот, что-то сказал дворнику, а Язык вырвался и перескочил к грузчику. Хозяина-то поменял, а не подумал, что грузчики еще тот народ, особенно если в винно-водочном работают.

И пошла у Языка пьяная жизнь. Утром хозяин откроет глаза, а во рту сухо и такой привкус, словно стадо коров прошло и отметилось. Пока не опрокинет стакан-другой дешевенького пойла, ну, который в магазине стырит или у бабки-соседки купит, а от него вообще Язык в трубочку сворачивается, вот выпьет, потом начинает куролесить. Да и любовник-то, как оказалось, из него никакой. Язык убедился, когда они ходили к жене дворника. Немного выпьет и начинает хвастаться, а лишку опрокинет, рожей ткнется в тарелку и храпит, пузыри пускает, жена дворника обидится, на пенделях поднимает его и выталкивает взашей на улицу. Надоело Языку в этом гадюшнике жить. Весь провонял, весь ссохся, даже меньше по размеру стал. Понял, что не того хозяина выбрал.  И решил опять к другому уйти.

Недолго присматривался. Понравился Языку дальнобойщик, который вино да водку возил в магазин. Бывало, приедет, пристроится возле продавщиц и что-нибудь рассказывает, а те уши поразвесят, а потом, когда очухаются, глядь, а водитель успевает с одной в подсобке побывать, а потом и с другой. Вот это настоящая жизнь, наш пострел везде поспел, так думал Язык. Дождался подходящего момента и быстренько шмыгнул к водиле.

И началась разъездная жизнь у Языка. Думал, будет кататься, на мир смотреть и отдыхать, но оказалось, что ни днем ни ночью покоя нет, круглосуточно пришлось работать, круглосуточно трепаться. Когда водила останавливался, он под машину залезет, высунет Язык, а сам гайки заворачивает. А на Язык-то всякая грязь попадает! Ну, а ежели за рулем, всю дорогу песни горланит или семечки лузгает, а бывало, благим матом орет, если его фуру подрезали. Задумался Язык: так можно и в аварию попасть, без башки остаться, да и самому недолго потеряться. Понял Язык — опять просчитался.

Захотелось Языку спокойной жизни. Такой, чтобы не работать, но всегда быть в тепле и чистоте. Долго присматривался в дороге, к кому бы перебраться, пока не увидел на дороге красивую девушку, которая всем машинам улыбалась, рукой махала, видать, легкой дороги желала. Вот она — жизнь красивая! Недолго думая, едва машина притормозила, Язык выскочил и очутился у новой хозяйки. Ну все, можно отдыхать, решил Язык. Но не тут-то было. Оказалось, что Язык-то попал к проститутке, что на обочинах стоят. Ох, пожалел, что от водителя сбежал, но было поздно! А эта девица и водку пила, и курила, и всякую дрянь в рот совала, или ей заталкивали, а потом выходила на обочину и опять водителей заманивала, и так ежедневно, еженедельно, ежемесячно, почти без перерывов на отдых. Исхудал Язык, но стал крепким, гибким и быстрым, приходилось-то много работать, вот и накачал мышцы, но вместе с ними всякие язвочки да болячки появились. Ох, разболелся Язык! Надумал отлежаться в теплом месте, отоспаться, отожраться, да и просто отдохнуть.

Долго присматривался, к кому бы перебраться, а потом в магазине увидел старушку-божий одуванчик. Лучшего не пожелаешь! Ходит по аптеке с клюкой, всем улыбается беззубым ртом — это очень хорошо, что зубов нет, больше места для Языка будет. Пока проститутка стояла, покупала рабочие принадлежности,  Язык наблюдал за старушкой, и едва она подошла к прилавку, что-то хотела спросить, в этот момент Язык и перебрался к ней, и стал удобнее устраиваться на новом месте жительства. Вот она, тихая жизнь, начинается!

А бабулька почуяла, что у нее язык-то разболелся, подошла к продавцу, раззявила беззубый рот, вывалила его и показала, а он весь в болячках и язвочках. Ей понавыписывали кучу лекарств. Добралась старушка домой. И принялась лечиться, то брызгает в рот, то мажет, то таблетки глотает, а кушать не кушает — все деньги в аптеке оставила, а до пенсии еще, как до Китая вприсядку. Удивился Язык, как же старуха выживает на эти копейки, какие получает? Даже у дворника было получше, а тут, как бабулька откроет холодильник, сразу плакать хочется — вместо продуктов лекарства лежат, а сама на одном чаю сидит. Бывало, изредка печеньки или кусочек хлеба с самой дешевой колбасой съест — и все на этом. А дети и внуки, вместо того, чтобы ей помочь, у нее пенсию забирают. Говорят, что она святым Духом сыта — этого достаточно!

О-хо-хо, пригорюнился Язык и призадумался. Хотелось вольной, свободной жизни, чтобы жрали от пуза, пили не отраву и лекарства, а хорошее вино, да коньяки всяко-разные, и отдыхать сколько хочется, но чтобы тебя уважали, почитали и ценили. У стариков такие привилегии не получишь, они затурканы сегодняшней жизнью. Убедился!

И стал Язык присматриваться, кто лучше живет, к кому можно пристроиться, чтобы больших успехов добиться, но поменьше работать. Долго выбирал. Похудел. Правильно, на постной пище и лекарствах-то не разжиреешь. И вот, когда бабулька отправилась за хлебушком, на перекрестке ее чуть было не сбила огромная машина. Оттуда выскочил здоровенный детина, гора мышц, на жирной шее толстая золотая цепь, на которой можно быка племенного удержать, а он на себе носит, кулачищи, как кувалды, а шея пошире головы будет. Все машины остановились, никто не вылезает, все боятся, но сами внимательно смотрят, как он бабульку материт, кулачищами размахивает и обещает единственную квартиру у нее забрать, потому что пустым пакетом до машины дотронулась.

О, это настоящий мужик! С любым справится. Язык восхищенно поцокал. Да уж, с таким не пропадешь. И едва детина открыл рот, чтобы рявкнуть погромче на старушку, Язык — раз — и прошмыгнул на новое место жительства.

У нового хозяина, бандита с фигурой спортсмена или спортсмена с бандитской рожей, Язык словно на курорт попал. Овощи, фрукты — это немерено, мясо — самое лучшее, продуктами весь холодильник забит. Да уж, это не у бабки жить. Главное, бандито-качок мало разговаривал. Правда, умел материться громко и долго, а вот светские разговоры вести — это не получалось. Может, образования не хватало, может, ума маловато — мозги мышцами заросли. Полдня Язык с ним проводил в спортзале, потом в каких-нибудь клубах трещали с такими же шкафами, затем куда-нибудь ездили, своим видом людишек пугали и бабло собирали, а ночью возвращались, качок бандитский денежки в пачечку укладывал, ворковал, поглаживая, и спать заваливался. И так каждый день, каждую неделю, ежемесячно, пока не попал Язык с ним на бандитскую разборку. И тут, когда вокруг пули засвистели, он понял, что могут не только язык оторвать за лишнее слово, но и голову прострелить. Понял, что у бандитских качков одна дорога — это кладбище. Ох, как не хотелось Языку раньше времени туда попадать! Опять решил хозяина сменить.

Долго присматривался, прислушивался, а встретились случайно, когда бандито-качок навестил своего знакомого местного депутата. Вот она — настоящая жизнь настоящего человека! Всегда в чистеньком ходит. Личного шофера имеет. Все дорогу уступают. А на совещаниях и заседаниях можно в какие-нибудь игры поиграть, а то и подремать в уголочке кресла да за широкими спинами депутатов. Потом в ресторан или в баньку съездить, где спинку потрут девочки-массажистки, а еще заехать на дачку, которая не один мильён стоит, хотя зарплата так себе, если по бумажкам смотреть, но денежный ручеек не иссякает, наоборот, увеличивается, особенно если поближе к столице-матушке пристроиться или, наоборот, на край страны смотаться и податься в слуги народа, там можно творить что душе угодно, а за это ничего не будет, ну почти ничего, потому что ты становишься местным царьком, и все у тебя куплено, схвачено, за все заплачено. В общем, царствуешь за счет государства: хан, бай, барин, князь… Царек — одним словом.

Все, план готов, пора действовать. Пока качок туго думал и так же говорил с депутатом, наш язык быстро переметнулся к местному царьку. И началась жизнь как в сказке. На работу можно не торопиться. Депутат позвонит, скажет, что задерживается по делам, а сам на широкой кровати нежится. Потом завтракает долго, почти до обеда, затем заезжает в парикмахерскую, где волосенки пригладят, причешут, смажут, затем еще куда-нибудь заскочит, к вечеру появится на работе, подмахнет две-три бумажонки, вопросы, какие нужно решить, свалит на плечи помощников. А там, глядишь, уже вечер наступил. Опять банька или бассейн, потом надо погонять в бильярд или в картишки переброситься. Ну, сдуть несколько тысчонок зелени нужному человеку — это же сторицей вернется. Снова заскочить в ресторан. Посидеть, выкушать что-нить вкусненького, домой вернуться и сказать, что очень сильно устал, и быстрее на диван или в кресло забраться и сидеть, вспоминая прошедший день, или строить планы на следующий день.

Хорошо жилось с депутатом! Все было, чего душа пожелает. А чего не было, но стоило захотеть, как по щучьему велению появлялось. Но депутат был честным. Все, что попадало в руки, он себе не оставлял, а оформлял на родственников, как ближних, так и дальних, будь то дачка, квартира, и не одна, землица, кусочек берега морского — все для родни, все, а себе брать нельзя, потому что депутат — это слуга народа и жить обязан, как народ и не лучше, а то, что на машине и с охраной ездит, так это по работе положено, он же для людей старается. Язык стал холеным, важным, медлительным. Любил порассуждать на умные темы, даже если не знал их, даже если никого рядом не было. Главное — говорить: много, долго и без перерыва, тогда все посчитают тебя самым умным, самым государственным человеком.

Покатался Язык как сыр в масле, а потом заскучал. Казалось бы, все есть, но чего-то не хватало. Простора не хватало. Эх, развернуться бы на всю страну! Эх, подмять бы под себя все и всех! Язык отъелся на депутатских харчах, заматерел в спорах, поднаторел в делах и почуял, что одного депутата мало. Почуял, что сможет не только с людьми уживаться, но и всему живому передать и рассказать, всем, кто ходит, бегает, плавает и летает. Любому подаст пример, как можно жить. Хоть барану, как ворота пробивать, или прогнуться пониже, лишь бы польза была, хоть медведю, как пасеку разорить, мед сожрать, и чтобы за это ничего не было, хоть попугая обучить, как надо разговаривать, с кем и что говорить. В общем, всему, что шевелится. Понял, что его ждут великие дела. Эх, вот бы развернулся…

Вскоре представился такой случай. Депутата пригласили на открытие мясокомбината. Правда, комбинат-то старый, но в его покраску были вложены немалые народные средства, а депутату нужно было показать, как он ночами не спит, все заботится о своем народе, как всех любит и уважает. На встречу пришел народ. Помощники пригласили первых попавших, пообещали каждому по куску мяса выделить, лишь бы они в ладоши похлопали и для отчетности отписались. И там, когда устроили показательное забивание, Язык увидел тощего, голодного старого быка — кожа да кости, которого заводили на скотобойню. И понял — вот этот случай, где он покажет на примере, на что способен. Что сможет даже быка-бедолагу обучить всему, и тот начнет копеечку в стойло приносить, а не только старую солому переводить на отходы. Язык почуял силу великую. Бросился к быку, чтобы знания передать и подучить. Повыше захотел подпрыгнуть, а в этот момент мясник взмахнул ножом — и полетел наш Язык на землю. Мимо пробегала голодная собака. Схватила Языка и проглотила. Теперь смотрит на всех умными глазами, а ничего не может сказать. Потому что язык сожрала. Дура.

Прочитано 127 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии